«На каком-то перекрёстке дорог колонна проходила мимо одиноко стоящего дома. Я заметил, что два стрелка вышли из колонны и зашли в дом. Я слез с лошади и тоже зашёл в него, предполагая, что увижу картину грабежа. Дом был брошен жителями. Его две-три комнаты были прилично обставлены. Мягкая мебель, стенные приличные часы, занавески, картины, даже пианино. В тоже время ясно было, что хозяева простые люди, но зажиточные, как большинство немецких крестьян. Наши стрелки стояли среди комнаты, видимо, удивлённые.

"Ваше высокоблагородие, – обратился один из них ко мне, - кто жил в этом доме? Немецкий барин?" – "Не думаю, вероятно обыкновенный крестьянин". – "Как же у мужика, да этакие вещи?" - "Германские крестьяне, братцы, живут богато. Это дом простого человека".

Стрелки были, видимо, поражены. Они глядели друг на друга и лица их постепенно принимали озлобленное выражение. Вдруг они повернули свои винтовки прикладами вверх и, крича ругательства по адресу "проклятых немцев", стали ударами прикладов сокрушать всё, что было возможно: часы, посуду, картины...

Я прекратил эту безобразную сцену, выгнав стрелков из дома. Когда я в дальнейшем пути в следующие дни видел повсюду разгромленные, именно разгромленные, а не ограбленные немецкие дома, то я понял, в чём дело: наш некультурный простолюдин, выросший в нищете, не мог подавить в себе раздражения и животной ненависти при виде богатства врага. Он привык, что богато живёт "барин". Этого, своего, русского барина он тоже не ахти как любил; но увидеть богатое жилище простого мужика, да ещё того "немца", из-за которого ему пришлось идти на войну, – это вызывало в нём прямо-таки чувство бешенства».

Б.Н. Сергеевский – «Пережитое. 1914».

#ПК_цитата