Тоска по ушедшей юности.

Когда это случилось? Как? Почему никто не заметил и не предупредил? Почему однажды человек перестает любоваться рдеющей рябиной и любуется новым автомобилем? Почему сердцебиение теперь учащается не от первого поцелуя, а от графика прибыли компании? Почему он больше не сгорает от страсти и сгорает на офисной работе? Почему уходит то время, когда можно было ночью сидеть с другом в овраге, обсуждая грядущий дестрой и революцию, и приходит пора других друзей, гораздых разве что на сидение в кафе и разговоры про взносы за ипотеку?

Почему вдруг ушла юность?

Юность исчезает внезапно, и ее утрата осознается не постепенно, а вдруг. Когда на тебя кричит начальник, требуя переделать отчет, а тебя манит огненная осень за окном и мягко оседающие на землю багряные сердца. Ты хочешь смотреть на листву, но смотришь на таблицы и цифры. И понимаешь, что юности больше нет. Да и что далеко ходить – если в твоей жизни вообще появились слова «начальник» и «отчет», то о какой юности может идти речь?

Или, бывает, идешь в гости к школьной подруге, чтобы вновь увидеть ее розовощекое, вечно смеющееся лицо и поговорить о чем-то волнующем, значимом, как когда-то говорили в пятнадцать лет, но видишь потухший взгляд, а в ушах раздаётся невыносимый скрежет от ее пресных рассказов про мужа, свекровь, зарплату и лак для ногтей. И понимаешь. Да, снова и снова понимаешь, что юности больше нет.

Я всегда ненавидела, когда кто-то пренебрежительно отзывается о юности, считая её всего лишь преддверием к мудрой и всезнающей зрелости. Ах, какая большая ошибка! Какая гнусность! Понимаешь это уже после того, как юность прошла. Не было ничего прекраснее и чувственнее тех лет, когда выше всего стояли правда и справедливость, когда приходила настоящая любовь, когда было не страшно совершать поступки, потому что сердце горело мечтой. Когда невозможны были некрасивые компромиссы со своей совестью, а истина не носила полутонов; сейчас же, спустя годы, ты, повзрослевший, со смехом назовёшь это состояние «юношеским максимализмом».

И что же осталось спустя эти годы? Какая любовь, какие поступки?

Любви уже почти не встретишь, потому что с возрастом сходиться с людьми всё сложнее, у всех свой «богатый жизненный опыт», свои амбиции, социальные установки. Да и в юности обычно влюбляешься в человека, с которым хочется разделить мечту о сиреневой жизни, а не кредит на Reno Logan. Юношеская любовь, пылкая, безусловная! Любовь не «за что-то», а с чистотой помыслов. Когда нельзя до конца надышаться человеком. Когда хочется просто лежать рядом, смотреть в окно и слушать, как на крыше соседнего дома урчат голуби. Вместе встречать первый снег. Разделить одну судьбу на двоих, счастливо переживая как и тихие будни, так и отчаянные приключения, когда не знаешь заранее, куда тебя заведёт каменистая дорога. Но восемнадцать лет уходят, и вместе с ними исчезает поэзия любви, уступая место прозе «отношений».

И поступки, как же не хватает поступков! Нет, Поступков. С заглавной буквы написано вовсе не ради вульгарного пафоса, а потому, что поступок – это по своей сути имя собственное. Имя каждого из нас, ведь человек раскрывается, когда поступает. Молча едет выручать товарища, не пускаясь в нудные выяснения подробностей. Не ставит сердечки под чьим-то «помогите», а берёт и помогает. Не сотрясает воздух, призывая действовать, а действует сам. Наверное, поэтому многие люди, вдруг осознав утрату юности, внезапно кидаются в самое пекло – чтобы вновь иметь возможность поступать. Уходят на войну, участвуют в революциях. Хочется убежать от рутины, невкусного борща, перестать оплывать жиром как и в прямом, так и в метафизическом смысле. Чтобы вновь волновали мысли о том, что ещё ничего не сделано во имя бессмертия своего имени. Чтобы жизнь стала чем-то большим, чем трудовые будни и выходные походы в «Ашан». Чтобы открывался мир, а не вкладки в браузере.

Но, увы. На вопрос, что же стало с моей юностью, остается только в знаменитом путинском стиле ответить: «Она ушла». Яркие поступки уступили место бытовой возне. Больше не устраиваешь огненное зарево в ночи, а устраиваешься на работу. А самый близкий человек уже слишком взрослый, чтобы испытывать безусловную любовь – он все заранее про тебя знает и ни во что уже не верит. Не стоит его в этом упрекать. И уж тем более не устраивать гнилых и недостойных выяснений – да и нужно ли, когда у твоей жизни хрустнул позвоночник? Хочется только поцеловать его прекрасное лицо, единственно дорогое во Вселенной, и просто помолчать. Очень, очень жалко его. Очень жалко себя. Очень жалко всех нас.

Столкновение юности со зрелостью вполне наглядно показано в одном некогда популярном видео, которое, по идее, должно вызвать банальное «гыгы», хотя, по сути, оно наполнено грустной иронией. Помните, может, как костлявый парень, давно ставший Интернет-мемом, лихо отплясывал в комнате, мешая спокойствию мамы и бабушки? Так вот. Юность уходит, когда тебе громко кричат «Идиот!» и требуют угомониться. А что ты?

Ты просто хотел потанцевать.

#ПК_публицистика