Оказывается, что на 25-е октября 1917 года температура воздуха в Петрограде прогрелась до +1-3 градусов тепла. Казалось бы – за шиворот Финского залива должен падать град или молнии сверкать над куполом Исакия, да пойди хотя бы долгий, тревожный дождь, в который испугано вглядывались бы юнкера, но… сухо и +1-3 тепла. Точно и не революция под боком, а пикник.

Дождик пошёл только к вечеру, но быстро закончился. В ночь на 26-е октября он чуть-чуть умыл слегка запаршивевший город, точно готовил его к причастию. Петроград в столь судьбоносный момент жил своей жизнью. О готовящемся перевороте большевиков не знал только ленивый: куча газет гадала, когда же именно выступят революционеры. Рядом с заметками, что штурм Зимнего намечен на полдень или шесть часов вечера, располагались объявления о продаже варенья, окороков, меблированных квартир или вот даже такое: «Если хотите предохранить себя от громил, звоните в 5 часов вечера 583-70, Морозов. Тайная электрическая сигнализация, приборы-смерти и автоэлектрические замки». Ведь в Петрограде невероятно расплодились различные мазурики: спиртососы, разбойники, грабители, сутенёры. На милиционеров постоянно совершались нападения с целью завладения оружием. Наверное, в тот день преступники чувствовали себя хозяевами города – пили в кабаках дефицитную водку, нюхали кокаин, насиловали женщин и не подозревали, что вся их такая «опасная», такая «приключенческая» жизнь, от которой бандиты, якобы, берут по максимуму, на самом деле мелочь, пустышка. Ты вынес квартиру купца Иванова, а кто-то через пару часов вынесет тысячелетнюю Россию.

А по Невскому, хотя городок заходится в некотором треморе, прогуливались празднично одетые люди. Проститутки, как и раньше, предлагали себя всем, кто готов платить. В ресторанах можно было поесть заварных пирожных. Преступники выползают из опиумных притонов, чтобы пойти на дело. Добропорядочные горожане наглухо закрывают окна и запирают двери. Магазины и банки, отработав положенное, закрываются. Вечером 25 октября в Александровском парке давали «Дон Карлоса». Выступал Фёдор Шаляпин. Обыденность если не абсолютная, то вполне повседневная. Ни грозных знамений в небесах, ни ливня, хлещущего по вымершему городу – нет, Петроград жил как обычно, может быть, только чуть тише. И всё это за несколько часов до революции, которая будет стоить жизни миллионам и изменит ход всего ХХ века. Вспоминается, что Луначарский потом ещё пару недель ходил ошарашенный, пучил глаза, промокал лоб платком и удивлёно восклицал: «Ну повезло, ну повезло! Мы же просто хотели провести демонстрацию». Как будто и не «Великая Октябрьская социалистическая революция», а только ночь на 26-е октября.

Но, право, как странно, что в тот день в Петрограде было +1-3 тепла.

#ПК_мысли