Разграбление гипермаркета «METRO» – главное достижение «Русской Весны» на Донбассе. Апокалиптические виды разгромленного магазина напоминают не только о варварстве, но и о блаженных временах охотников и собирателей. Всё это сильно смахивает на радикальный потлач – индейский праздник взаимного одаривания, когда ритуально уничтожались излишки ресурсов.

Хозяйственную систему, работающую по принципу дарения, впервые подробно описал французский антрополог Марсель Мосс. Он исследовал архаические общества индейцев Северной Америки, которые регулировали свою жизнь через особый ритуал потлача. Потлач – это демонстрация изобилия. Индейское племя устраивало культовое мероприятие, вроде похорон или свадьбы, на которое приглашались другие кланы. Чтобы продемонстрировать свою мощь, племя-хозяин одаривало гостей дорогими подарками согласно их рангу. В некоторой степени это выравнивало социальное неравенство и способствовало укреплению дружеских связей. Но если клан действительно хотел занять в племенной иерархии высокое положение, то хозяева должны были не просто одаривать собравшихся, но и… прилюдно уничтожать вещи. Поэтому во время потлача дырявились дорогие каноэ, которые шли ко дну, нагруженные ценной утварью. В огромных кострах горело главное богатство индейцев – искусно вышитые одеяла. Вниз по течению выбрасывались ящики с драгоценным китовьим жиром. Тонко выделанные шкуры, оружие, бесценные украшения – всё это беспощадно уничтожалось, чтобы произвести впечатление на гостей. Такой подход не только избавлял индейцев от власти роскоши (самый богатый должен был быть и самым расточительным), но, что ещё более удивительно, стимулировал дальнейший экономический рост. Зрители, наблюдающие, как уничтожаются полезные и дорогие вещи, разносили восторженные вести о великом потлаче в своих племенах. И те, впечатлённые размерами праздника, старались устроить новый потлач, который бы затмил своего предшественника, для чего, соответственно, производилось ещё больше оружия, лодок, мехов. Которые, разумеется, рано или поздно тоже будут уничтожены, потому что материальный излишек всегда рождает безбожие.

Рациональные европейцы пришли в ужас, когда узнали о практике индейского потлача. Особенно любило потлач племя квакиютль. Оно вообще выстроило всё своё бытие вокруг праздника одаривания: наживало материальные блага исключительно для того, чтобы раздать их или уничтожить. Но как можно уничтожить то, что копил годами? Это же разорение! Это идёт в разрез с протестантской этикой! Причём с потлачом боролись из «лучших» побуждений – планировалось, что тогда индейцы станут совсем как белые люди, будут пахать от зари до зари и складывать накопленное в подвалах. Луи-Фердинанд Селин, оказавшийся в подобной ситуации, писал: «Туземцев, в общем, можно принудить к труду только дубинкой: они блюдут свое достоинство; белые же, усовершенствованные народным образованием, вкалывают добровольно». И потлач был запрещён в индейских сообществах, как расточительная мера. На него обрушились миссионеры и гражданские власти. К примеру, грандиозный потлач, устроенный индейцем Дэном Кранмером в 1921 году закончился уголовным преследованием одариваемых. Удивительно, но индейцы стали сбегать в потаённые места, чтобы в уединении отпраздновать свой главный праздник взаимного одаривания. Но и туда отправлялась полиция, и летели вездесущие гидросамолёты. Господи, ну чем вам помешал праздник уничтожения труда? Как поговаривали в племени квакиютль: «Настоящий вождь умирает бедным».

Потлач был характерен и для европейцев. Ещё Тацит описывал древних германцев: «Если кто, уходя, попросит приглянувшуюся ему вещь, ее, по обычаю, тотчас же вручают ему. Впрочем, с такою же легкостью дозволяется попросить что-нибудь взамен отданного. Они радуются подаркам; не считая своим должником того, кого одарили, они и себя не считают обязанными за то, что ими получено». Не является исключением и русский народ, наплевательски относящийся к ресурсам и, к счастью, пока ещё не уважающий собственность – захотел, пошёл нарубил в лесок брёвен для избы. В чудном рассказе Николая Лескова «Чертогон» купец, годами по копеечке зарабатывающий своё состояние, в чаде кутежа разгромил дорогущий ресторан, побил стёкла, слуг, выбросил на ветер тысячи рублей, порвал все интерьеры, а потом купил кадку мёда, чтобы извозчики обтёрли им колёса вместо смазки. Этакий разухабистый русский потлач, когда даже невероятный богатей тяготится набитыми сундуками, помня, что: «от трудов праведных не наживёшь палат каменных». Клод Леви-Стросс считал, что белый мир использует подобие деградировавшего потлача, когда в назначенные дни люди дарят друг другу бессмысленные безделушки, купленные в магазинах подарков. А Жорж Батай видел в потлаче новую хозяйственно-трудовую этику, которая подготавливает человека к самой главной жизненной трате – смерти. Можно также вспомнить ужасные строки из романа Стейнбека «Гроздья гнева», посвященного Великой депрессии:

«Жгите кофе в пароходных топках. Жгите кукурузу вместо дров — она горит жарко. Сбрасывайте картофель в реки и ставьте охрану вдоль берега, не то голодные все выловят. Режьте свиней и зарывайте туши в землю, и пусть земля пропитается гнилью».

Практику потлача не нужно идеализировать – это выход для локальных коллективов, которые, тем самым, поддерживают связь между кланами. К тому же праздник, как в романе Кена Кизи «Песнь Моряка» мог устроить какой-нибудь старый хрыч, которому жутко захотелось получить чей-нибудь трезубец. Этнограф Жорж Дюби описывал дар, как механизм подчинения. Одариваемый был обязан отдариться в ответ, иначе на его род ложился несмываемый позор. И даже смерть не являлась оправданием – обязанность потлача переходила к потомкам. Увы, что Марсель Мосс, что культурный антрополог Рут Бенедикт, рассматривали потлач через понятийный аппарат европейского кредитования, усматривая в мифе, шаманизме, архаичных техниках экстаза, которые неизменно сопровождали потлач, прежде всего элемент закабаливания и социальной иерархии. Безусловно, в празднике потлача есть и эти элементы, но как интересно было бы рассмотреть потлач с позиции социологии игры!

Ведь довольные люди, выносящие из «METRO» полные тележки добра – чтобы пропить его, раздать или прокутить, именно что играли. Прыгали, кривлялись, фотографировались – всем, особенно товарам, было весело. Ещё Жан Бодрийяр писал, что всякий товар притворяется женщиной, чтобы его купили. Поэтому вынос супермаркета напоминает первобытную добычу женщин. Как когда-то римляне похищали сабинянок. Ведь товары фактически были в рабстве, имели штрих-коды и ценники, отдавали себя за деньги в чужие руки. Их нужно было поскорее освободить, вынести на волю из складской тюрьмы. Поэтому при Святорусской весне («русская весна» недостаточно радикальна) заведения типа «METRO» будут освобождены от товаров. Но если дончане в основном несли продукты себе домой, то в следующий раз нужно погрузить товары в тележки и, катаясь по улицам, раздавать неимущим. Остатки товаров будут уничтожены в ходе грандиозного русского потлача, который затмит своих индейских предков. Дорогие вина, устрицы, чёрная икра — всё поглотит пламя и воды! И здесь опять удивительное сходство – как индейцы наряжались на потлачи в маски, так и освободители «METRO» тоже скрывали свой лик.

Радикальный обмен должен функционировать по принципу потлача. Да здравствует праздник уничтожения имущества! Да здравствует жиросжигание! Когда-нибудь и на нашем пути вдруг разбегутся заражённые протестанской этикой охранники, оставив для игр и перераспределения набитые до отказа «Ашаны», «Ленты» и «METRO».

#ПК_статья #ПК_теория #ПК_этнография #ПК_библиотека