Пока Россия и Китай «развивают всестороннее сотрудничество» и реализуют «конкретные мероприятия в рамках двустороннего стратегического партнёрства», в прессе КНР иногда проскальзывают и антироссийские материалы. Порой они даже (хотя и довольно странно) аргументированы. Подкорневой востоковед, ликом похожий на Будду и Ленина, предлагает прочитать перевод и разбор статьи некоего Чжан Хайчао, опубликованной на сайте «Чжунхуа ванн».

Отметим сразу, что статья примерно за сутки набрала свыше пяти тысяч положительных оценок пользователей, при примерно девятистах отрицательных. Представляется, что изучив её, можно детально представить себе «фигу в кармане», которую китайское общественное мнение держит на фоне развившегося «до беспрецедентного уровня» двустороннего партнёрства наших стран.

Итак, статья эта называется: «Чего боится Путин, подчёркивая, что Россия не стремится к союзу с Китаем?».

Как отмечает её автор, президент РФ, по меньшей мере, трижды (в 2014 г. в рамках Петербургского экономического форума и дважды в текущем году) заявлял о том, что Россия не движется к союзу с Китаем, такому, например, какой создали западные страны в рамках НАТО. Как отмечает китайский аналитик, РФ, наряду с США, Евросоюзом, Японией и Южной Кореей входит в число стран, отношения с которыми особенно важны для КНР. Учитывая конфронтацию между Пекином и Вашингтоном и связанный с этим кризис в китайско-американских отношениях, многие в КНР считают российско-китайские связи едва ли не идеальными. Однако, Чжан Хайчао усматривает в них целый ряд серьёзных проблем.

Каких же?

Во-первых, это территориальный вопрос. Так, Россия исторически якобы захватила огромные территории, принадлежавшие Китаю. Автор статьи утверждает, дескать общая площадь отторгнутых у КНР земель равна 163-м Тайваням, или 927 тысячам островов Дяоюйдао! При этом, после распада СССР нынешняя Россия эти территории Китаю не вернула, и, более того, якобы блокирует инфраструктурные проекты на «отторгнутых землях», такие как строительство в 1996 г. Туманганского железнодорожного моста.

Однако, во-первых, означенные земли не являются китайскими и более того, никогда таковыми не были. Они находились в подчинении (характер которого сложно описать однозначно в терминах современной дипломатии) маньчжурской династии Цин. Она действительно управляла из Пекина территорией нынешнего Китая, но делала это как оккупант. В императорской резиденции и маньчжурском домене (то есть почти на всей территории современного Северо-Восточного Китая!) жителям империи китайской национальности было вообще запрещено появляться. Все китайцы-хань были обязаны носить косу в знак покорности маньчжурам (почти аналог жёлтым звёздам в еврейских гетто).

То есть, ни о какой «китайской» принадлежности российского Дальнего Востока ханьскому Китаю не может быть и речи. Не требует же Россия Пекин на том основании, что он вместе с Москвой входил когда-то в состав Монгольской империи.

Кроме того, нелишне вспомнить, что СССР, взяв курс на стратегическое партнёрство с КНР, годами добивался того, чтобы именно она, а не чанкайшистский режим, была представлена в ООН. Для этого на самом высоком уровне на западных покровителей Гоминьдана оказывалось мощное дипломатическое давление, по другим линиям осуществлялся бойкот Тайваня. К примеру, советские спортивные команды ценой технического поражения в значимых международных турнирах отказывались от матчей с тайваньскими сборными, если заявлялось, что те представляют весь Китай.

КНР же сейчас, демонстрируя дружбу, не идёт на принципиальный разрыв с Западом ради поддержки интересов РФ. Нелишне вспомнить, что Поднебесная «воздержалась» на голосовании Генассамблеи ООН по вопросу присоединения к России Крыма. В целом, СМИ и китайские компании заняли аналогичную выжидательную позицию: они готовы инвестировать в инфраструктуру нового федерального округа, как в российскую, но не открыть, например, туда прямые авиарейсы. На картах мира, издаваемых в Китае, полуостров по-прежнему отмечен цветами Украины. Легко заметить разницу с тем, как СССР в своё время помогал отстаивать китайский суверенитет над Тайванем. И если СССР помогал молодой народной республике, сам будучи разорённым в ходе Великой Отечественной войны, Китай вкладывается в российскую экономику на пике своей экономической мощи и в выгодных для себя условиях низких цен на энергоносители и металлы.

Но, даже не касаясь вопроса правомерности терминов «оккупация» и «отторжение» в отношении Дальнего Востока, отметим, что Чжан Хайчао допустил несколько грубых фактических ошибок: во-первых, глупо измерять площадь сухопутных пространств в «попугаях» островов Дяоюйдао. Очевидно, что эти клочки суши нужны и Китаю, и Японии для контроля за огромной акваторией Восточно-Китайского моря. Так что это пропагандистская уловка, рассчитанная на недалёкого слушателя, а не серьёзный аргумент. Во-вторых, при демаркации границы в начале двухтысячных годов, Москва пошла на определённые уступки, передав Пекину некоторые территории, считавшиеся спорными. Кроме того, от бывшего СССР и царской России к Китаю перешли участки пограничных земель Кыргызтана и Таджикистана. Посему претензии Чжан Хайчао о жадной захватнической России просто нелепы.

Однако он не унимается: союз КНР и РФ невозможен потому, что Россия, при кажущейся силе, неуклонно слабеет. Пожалуй, справедливо, отмечается то, что РФ сохраняет первенство в высоких технологиях и разработке некоторых видов вооружений благодаря использованию советского наследия, но из-за деградации образования и науки, в ближайшем будущем может их утратить. Невозможно отрицать и того, что коррупция в РФ представляет большую угрозу, чем в КНР. Но, в то же время остаётся только удивляться, где Чжан Хайчао увидел, что чем дальше, тем больше русских женщин стремиться выйти замуж за китайцев (по его мнению это тоже одно из свидетельств слабости России). Вызывает недоумение и пассаж, что дальнейшее падение цен на нефть и продолжение западных санкций чревато распадом РФ. Даже теоретически допустив такую возможность, отметим, что и существование КНР в её нынешнем виде далеко не безоблачно – темпы роста экономики там самые низкие за последние годы. До четырёхлетнего минимума упал юань. Гораздо хуже, что непрерывно сокращается экспорт китайских товаров (основной источник поступления валюты и инвестиций, сходный с «нефтяной иглой»для РФ). При этом, в ходе дальнейшей реализации Транс-Тихоокеанского партнёрства и «хлопкового пути» западные рынки вполне могут переориентироваться на товары из Индии и стран Юго-Восточной Азии, а производители в КНР столкнутся с ещё большими проблемами для сбыта своей продукции. Растёт напряжённость и на национальных окраинах Китая, а серия катастроф на нефтеперерабатывающих и химических заводах позволяет поставить вопрос об отсталости и (или) неудовлетворительной работе органов госбезопасноси.

Не обошлось и без обвинений во внешнеполитических разногласиях: дескать Россия продаёт оружие вероятным противникам КНР (но, например, указанной в статье Малайзии., Китай продаёт вооружение и сам). Ещё РФ воспринимает «как свою вотчину» Северный Ледовитый океан. Нелишне напомнить, что Китай не имеет и никогда не имел к нему выхода, а Россия приветствует участи китайского бизнеса компаний в освоении ресурсов своих северных территорий и открыта для китайского участия в проекте Северного морского пути. Замечание о том, что Россия и Вьетнам незаконно добывают нефть на китайском шельфе интересно, но не бесспорно: российские компании действуют там в полном соответствии с вьетнамским законодательством, а от судебного выяснения принадлежности акватории, в которой расположены буровые платформы, Китай уклоняется сам.

Очевидно, что Россия проводит независимую внешнюю политику и исходит в этом из своих интересов. Однако, это наше право и, более того, при желании, общих внешнеполитических интересов КНР и РФ можно найти больше, чем противоречий.

Совсем странным выглядит замечание о том, что в России нет «чайна-таунов», таких как в Америке или Европе, из-за чего живущие в РФ китайцы не могут в полной мере почувствовать себя как дома, и вынуждены уезжать в Китай, чтобы, например, отметить восточный Новый год. Но, во-первых, в колониальное время в Россию из Китая не завозилась массово рабочая сила, у нас практически нет постоянного населения из компактно проживающих этнических китайцев. Потому нет нужды и в «чайна-таунах». Наконец, там, где есть бизнесмены и рабочие из КНР, они предпочитают проживать общинами, а в крупных российских городах работают китайские рестораны, проводятся земляческие мероприятия в клубах. Так что китайцу в РФ нет особой проблемы отметить свои народные праздники и уж это обстоятельство вряд ли мешает российско-китайскому союзу.

В действительности, о чём молчит Чжан Хайчао, основной проблемой для создания российско-китайского союза видится, всё же, отсутствие идеологии. Причём не только общей, как то было во времена Сталина и Мао, но и своей собственной. РФ намеренно избегает установления официальной идеологии, а в Китае левые коммунистические идеи приспособились к рынку, но деградировали сами по себе. Как тут может образоваться прочный союз? Но и здесь есть точки соприкосновения – так, РФ и КНР придерживаются сходных оценок результатов Второй Мировой войны, а Си Цзиньпин, посетив в мае Москву, вспомнил и о важной роли, которую сыграли в создании китайской промышленности советские специалисты.

С другой стороны, нынешнее руководство и в Кремле и в Чжуннаньхае придерживается прагматичных взглядов на ведение внешней политики, поэтому и в отсутствии полноценного союза нашим странам удалось реализовать ряд важных двусторонних геополитических мероприятий. Это официальная демаркация российско-китайской границы, сопряжение Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шёлкового пути, совместную работу по урегулированию сирийского кризиса и тому подобное.

Тем не менее, отслеживание публикаций в китайской прессе является отличным маркером для оценки подвижек российско-китайских отношений. И появляющиеся время от времени в Поднебесной антироссийские статьи заставляют хорошенько задуматься.

#ПК_статья #ПК_критика