Критика национал-демократии.

Из всего спектра националистических течений самым скучным, неинтересным и безнадёжным является, пожалуй, национал-демократия [НД]. Это как демократия, но чтобы только для своих. Это как национализм, но чтобы без перегибов. Если в обществе формируется запрос на национал-демократию, значит, оно уверенно идёт к своему угасанию и концу.

Корни национал-демократии, как и национализма вообще, тянутся к войне за независимость США и Великой Французской революции. Оттуда через буржуазные революции XIX века к созданию национальных европейских государств, которые, выдержав советский натиск, к концу ХХ века столкнулись с новой угрозой. Экономический застой, плохонькая демография, массовая иммиграция, отказ от части суверенитета при интеграции в Европейский Союз – вот только часть проблем, напитавшие сегодняшние национал-демократические движения. Это голландская «Партия Свободы», «НДПГ», австрийская «Партия Свободы» и так далее. В России НД зародилась в середине девяностых, но активно стала развиваться только в конце нулевых. Если в Европе НД-партии зачастую заседают в парламентах, то в России идея НД, начавшаяся с отчаянного акта купли-продажи рыбной нарезки, до сих пор остаётся на политической обочине и в основном обитает в сообществах сетевых фриков.

Отечественная НД базируется на следующих постулатах. Антиимпериализм, антикоммунизм, политический договор, ориентация на Европу, примат свободы. Это смесь националистической политики с либеральной экономической моделью, ревизионистский взгляд на историю и построение гражданского общества, где в центре будет стоять не государство или абстрактные химеры, а сам человек. НД утверждает, что Россия – это европейское государство, которому нужно срочно присоединиться к Европе, чтобы сохранить свою идентичность от азиатской угрозы. В зависимости от группировок в НД-течении то появляется, то исчезает регионализм или сепаратизм. В любом случае, НД выступает за настоящую федерализацию, где в регионах наличествует сильное местное самоуправление.

Критиковать НД легче всего с эстетических позиций. Но можно и с экономических, исторических, юридических. Правда, обычно НД критикуют со своих позиций. К примеру, традиционалисты со ссылками на Леонтьева рассказывают про аристократию, не понимая, что НД мыслит совершенно иначе – это и есть движение третьего сословия, движение горожан, желающих защитить свою собственность.

История.

Для воплощения успешного проекта требуется какая-то опора в прошлом. Соответственно, если мы строим антиимперскую национал-демократию, то нам необходимо найти в истории России прецедент, который бы отвечал этому замыслу. Но тут начинаются первые проблемы. Ведь такого прецедента попросту нет. Современная РФ? Нет. Советский Союз? Нет. Российская Империя? Здесь сложнее – встречаются разные мнения, но чаще всего снова нет. Дораскольная Русь? Но ведь там Иоанн Грозный. Так-так… а кто с ним был в сношениях? Курбский! Это не очень смешно, но многие НД реально ведут родство своей выдуманной Руси от опального воеводы Курбского, которого они представляют чуть ли не первым национал-демократом. Хотя если внимательно почитать переписку Курбского с Грозным, то он ни в коем разе не посягает на принцип империи или на сакральный статус Царя, но выступает лишь за то, чтобы Грозный правил с опорой на старую знать. Это типичная для Возрождения общеевропейская проблема нового служивого дворянства, которое монарх использует для уничтожения старой аристократии. Вот Курбский и сбежал от Грозного. Да и опричнина была введена уже после бегства Курбского, что, как бы, не позволяет заявить, что аристократ бежал от её нечеловеческих ужасов. Нет, он бежал от исторической судьбы аристократии. Из этой же серии Новгород, который в НД-мифологии понимается, как свободная оппозиция ордынской Москве. Но, опять же, если знакомиться с историей не по статьям Широпаева, а по книгам и источникам, то мы увидим, что к моменту покорения Новгорода Иваном III он превратился в средневековую семибанкирщину, олигархическую «республику», где произошло отслоение мелких собственников и горожан от реальной властной верхушки. Если на что-то и был похож Великий Новгород XV века, так это на Российскую Федерацию образца 90-х. Вече утратило свою демократичность, потому городские низы и середняки не особо протестовали, когда Москва привела новгородской элите резекцию. То есть когда в истории России всё-таки находится некий НД-прецедент, то его толкование настолько скользкое, мутное и даже лживое, что уверить это может только людей определённого душевного склада.

На отсылках к вечевой демократии доордынского периода (надёжнее было бы сослаться на эльфов Толкиена) и к модели Великого Новгорода, не выстроишь национальный миф, потому что базис не удовлетворяет трём основам культурной памяти: узнаваемости, значимости и однозначной трактовке. Скажем, фигура Бориса Годунова, котируемая некоторыми НД. Узнаваема? Нет. Значима? Нет. Однозначно трактуется? Тем более нет. Тоже самое, к примеру, и с Власовым. Если люди этого не понимают, то продолжают рассказывать про вольных варягов, Марфу Посадницу, казаков Вермахта и Константина Толстого, а если понимают, то приходят к более честному для их идеологии выводу: нужно отказаться от единой России и от русских вообще. Для локальных идентичностей НД вполне подходит, не зря же нечто подобное исповедуют баски или каталонцы. По идее, самая честная и последовательная НД в России – это отказ от русских. Чтобы утром, если вдруг исчезнут все русские, какая-нибудь организация «Русский демократический союз» или «Национальный фронт русских» со слезами на глазах счастливо заявила: «Ур-а-а-а! Русских больше нет! Наконец-то!».

То есть исторические экскурсы «радикальной» национал-демократии всегда очень сомнительны и со временем приводят только к одному – отказу от русскости и превозношению других народов и стран. Если же НД, как партия интеллектуала Константина Крылова, сосредотачивается на актуальной политике, на борьбе с иммиграцией, беспределом власти и спасением русской нации, то и критиковать её нужно за иное.

Политика и её идеал.

Просвещённая НД утверждает, что благодаря их политике будет остановлена иммиграция, упадок русской нации, повысится политическая конкуренция, а, следовательно, вырастет ответственность власти и общее благосостояние. Не споря со многими справедливыми идеями НД, хочется задуматься, а почему, собственно, такая политика как-то спасёт русских? Кого это вообще спасло? Да, в той же Европе, которая часто указывается как пример национальных государств, многие вещи обстоят куда лучше, чем в России: богатство, образование, забота о человеке, социальная сфера, лучшее качество услуг. Это, без сомнения, более человечные режимы, если понимать человеческое, как набор потребностей из пирамиды Маслоу. Но при этом нельзя не увидеть и сущностных проблем Европы.

Почему же, раз в Европе победила идея национального государства, она не спасла тамошние нации от вымирания? Это не пустые слова. Население Германии в 2015-м году стало меньше на 200.000 человек. Почему, не смотря на миграцию, каждый год сокращается население в Италии, Португалии, Австрии, Хорватии, Финляндии и ряда других стран? У них же национальные государства, у них политическая конкуренция, законность и улыбчивые полицейские. Почему вместо новой демографической политики, даже среди тамошних НД, превалируют идеи отгородиться от мигрантов забором? Кому вообще в человеческой истории помог забор? В тех же США достаточно трудно легализоваться, но это не помешало тому, что с 2011 года в США белых детей уже рождается меньше, чем детей расовых меньшинств. От чего отгораживаться-то? От своей смерти? Ровные дороги и полиция, которая не сажает тебя на бутылку – это замечательно, но какой в них прок, если через определённое время Европа опустеет?

Можно долго утверждать, что национал-демократия спасёт русский этнос, проведя грамотную демографическую политику, но это всего лишь паллиатив. Национализм по своей природе – это городское явление. А город всегда явление космополитическое, торговое, не родовое и не клановое, город – это индивиды, буржуа, рабочие, интеллигенция, в общем, разделённые атомы. Город отказывается от деревенской связанности, где баба Маша знает поимённо всех коз. Город строится на социальных, а не на родственных связях. Город не предполагает наличие большого количества детей. Там они, скорее, помеха, чем помощники. Город по своей природе оппонирует идее этничности и крови, потому что это плавильный котёл или мясорубка. За доказательствами далеко ходить не надо – французским революционерам и в голову не могло прийти, что негр-горожанин будет равным им в начале XIX века. В начале XXI века это никого не удивляет. В попытке замаскировать очевидное, придумываются некие культурные марксисты, либералы или евреи, которые извратили суть европейской цивилизации, но это обман или просто глупость. Национализм всегда ведёт к такому исходу. Потому что национализм – это идея города. А город всегда убивает этничность. Всегда. Если вы националист, то попросту смиритесь с тем, что вымрите. Вы ведь сами ратуете за это.

То есть даже фантазируемый приход к власти национал-демократов мало чем поможет выживанию нации. За два века она высосала деревню по всей Европе, ей больше нечем питаться, кроме мигрантов, а те не очень-то горят идеей встроиться в какое-то там политическое тело, когда есть Коран. Национализм, как городская идея, рано или поздно сожрёт сам себя. Единственное утешение, что умирать придётся не на грязном матраце, а в высококлассной больнице с улыбчивым смуглым персоналом.

Но НД не может с этим согласиться. Она упорно будет доказывать, что Европа – это утопический идеал. НД можно понять. Ведь никакое движение не может существовать без священного образа. Если у сумасшедших это портрет Власова, то у интеллигентных горожан России – фонтан Треви. Благодаря политике воображения, описанной почившим Бенедиктом Андерсеном, откровенные недостатки сегодняшнего ЕС либо просто не замечаются, либо «блокируются» странными аргументами, вроде того, что вскоре будет эпоха роботов и столько народу вообще не нужно. За Европу просвещённый НД будет держаться до конца, потому что если выбить её из его рук, то культурного национал-демократа постигнет экзистенциальная катастрофа. Ведь больше опереться не на что – не на Лжедмитрия же. Увы, предполагая установить политическую модель по типу англо-саксонской или хотя бы континентальной, НД сталкивается с проблемой отсутствия прецедента в российской истории. Действительно, национальное государство в России так и не сложилось – Российская Империя боролась с русским национализмом, вполне очевидно считая его угрозой для своего существования, отсюда уваровская триединая формула или сдержанное отношение к славянофилам, а когда государство в начале ХХ века стало национализироваться, то было уже поздно. Советский Союз по понятным причинам не был национальным государством. С современной же Федерацией всё тоже сложно. Вот люди и возводят в культ мифическую Европу.

Эстетика.

Эстетически НД – движение городского среднего класса, мелкой и средней буржуазии, а также бобо – богемной буржуазии, вроде дизайнеров, журналистов, студентов, писателей, публицистов. Национал-демократы не воины, хотя и из их среды порой выходят бойцы. Но это не радикалы, они не стерегут по подворотням таджикских девочек и думают, что киса – это что-то из мира животных. Всё, что можно сказать о буржуа, собственниках, поборниках рынка и западного понимания свобод – это же можно сказать и про национал-демократов. Это не огонь и не юность, а зрелость, постепенно переходящая в старость. Трудно представить, чтобы кто-то бросался из-за национал-демократии на пулемёты или садился в шахид-мобиль, да НД того и не предполагает. Но прискорбно то, что даже молодые люди порой становятся национал-демократами, тогда как по возрасту им положено верить в Летающего По Небу Гитлера или хотя бы в какую-нибудь консервативную революцию, где Эвола на Геноне сидит и Юнгером погоняет. Кто-то скажет, что «мы» просто выросли, но это не так. «Мы» угасли. Если молодого человека вместо безумных утопий и полусумасшедшего бреда про царство цветов и динамита волнуют какие-то там дурацкие визы и мажоритарная система – это конец. Это даже не бездна, а то, что под ней. Отсутствие мечты, полёта... вместо этого бесконечные статьи об оправдании национализма. Если внимательно посмотреть на публицистику русских националистов начала ХХ века, то чем они занимались? Да спорили о мелочах вроде того, кем был Пушкин по происхождению. Это родовая травма любого русского национализма. Если уснуть и проснуться через сто лет и услышать вопрос, чем занимаются национал-демократы в России, можно безошибочно ответить: «Спорят – был ли Пушкин негром, и почему национализм – это не фашизм».

НД не предполагает великую цель или безумную абстракцию. Она считает их вредными, тем, что отвлекает общество от главного богатства – человека. Но какой в нём прок, если из среды НД никогда не выйдут великие писатели, поэты или режиссёры? Зачем быть национал-демократом, если всё, что ты построишь – это общество менеджеров, солдат, а не воинов, комментаторов, а не мыслителей? Не будет ни великих мистиков, ни Александра Македонского в гребенчатом шлеме, ни Достоевского. Теперь важно не то, что писал Фихте, а то, что писалось в ЖЖ. И даже со своими врагами, типа ислама или коммунизма, НД воюет исключительно потому, что те посягают на его скучный мирок прибыли и процента, а не по каким-то экзистенциальным причинам. Отчего так? Да ведь потому что опора НД – это средний класс, а значит посредственность, серость, рационализм, уныние, доходы, бизнес, животики, причём даже не пивные, а от гамбургера. На фотографиях с мероприятий национал-демократов не найти уличных боевиков в бомбере или хотя бы потешных фриков в нацистской форме. Зато там стоят бизнесмены, в лучшем случае, средней руки, которые щеголяют костюмами и машинами. Русская нация их интересует в качестве занимательного обновления на «Android». Но оно в любой момент будет разбавлено чеченцем или татарином, потому что бизнес всегда преодолевает разделение крови. Социальный идеал НД – это чтобы лавка, продающая свинину, была защищена законом, а у входа в метро не кучковались смуглые бандиты. Плохо? Да нет, нормально. Обычная мечта обычного человека. И – ничего более.

Чем сильнее в России окрепнет средний класс, чем меньше власть будет считаться с его интересами, тем шире прорастёт НД. Она базируется на утилитарной идее о том, что прежде всего – свои интересы, а потом уже всё остальное. Это некая коммерческая вера, где вместо катехизиса – русские, которая требуется современным горожанам и которая действительно может решить часть их проблем. Но НД никогда и ни при каких условиях не изменит ход истории. Это последний выдох города, который начался, как революционная сила, сокрушившая феодализм и который ныне дробится, распадается и прорастает в новых идентичностях. Всё, что НД может предпринять – это обеспечить не болезненную, а комфортную смерть народов, как это происходит в той же Европе.

Национал-демократия – это оборона. Если кто-то предлагает строить охранительный вал, чтобы защититься от чужаков, немедленно сбрасывайте паникёра со стены. Помогает только атака. Стены всегда привлекают врага, мечтающего их перелезть. Франция проиграла Алжиру, и тот постепенно перетёк в Париж. Европа ушла из колоний, а те пришли в Европу. К тому же ещё прилетел и колониальный бумеранг Ханны Арендт, но это уже другая история. Да и эту пора заканчивать.

В России ведутся вялые споры о том, кто же отец местной национал-демократии. Высказываются разные мнения. Но в реальности у национал-демократии в России всего один отец. И это – Владимир Путин. Именно при нём выросло благосостояние граждан, а города-миллионники умылись и причесались. Именно при нём доходы от экспортной экономики позволили создать более-менее эффективную стабильность, где есть бизнес, на котором и проросло поколение 80-х. Впрочем, не смотря на отцовство Владимира Путина, до сих пор лучшее достижение отечественной национал-демократии – это широпаевский клич: «Воля! Север! Стоячий хуй!».

Да будет так во веки веков.

#ПК_публицистика #ПК_критика #ПК_теория