Никогда и ни при каких условиях не работайте. Работа – это одно из самых сатанинских изобретений человека. Мало что может быть омерзительнее работы. Разве что работа в две смены. Можно долго рассказывать про трудовой кодекс, про отличие труда от работы, про «своё дело», но реальность от этого не изменится, если ты работаешь – ты раб.

Даже сам корень слова намекает на уродливую суть работы. Русский язык заранее предупреждает всех, кто хочет связать жизнь с заводом или офисом, киоском с мороженым или с автобусом. Порой в Сети встречается мнение, что, де, настоящая работа – это вкалывать на заводе, а не протирать штаны в офисе. На самом деле это всё одного поля ягоды, причём ягоды волчьи, ягоды ландыша – попробовал их ради интереса и на всю жизнь отравился. Какая разница, где быть рабом – в кондиционируемом помещении или около топки доменной печи? Эта разница может волновать только тех, кто привык получше сдавать своё сердце внаём, чтобы оно выстукивало прибыли каким-нибудь уродам. К тому же, отчего-то считается, что пролетарий по определению лучше, чем буржуа. Хотя чаще всего это почти такая же мелкая сволочь. Пролетарий – это просто неудавшийся буржуа. Мы видим, как по всему миру рабочий класс, на который так долго молился марксизм, удовлетворился прибавкой к жалованию и покупкой нового холодильника. И дело не столько в происках злобных кукловодов, а в том, что люди с удовольствием гнут спину, если им за это немного платят. Это труд сделал из человека обезьяну.

Как писал классик антиработы: «Работа – это институционализированное убийство, как образ жизни. Люди думают, что камбоджийцы сошли с ума, уничтожая друг друга, но чем мы отличаемся от них? У режима Пол Пота, по крайней мере, был идеал, пусть сомнительный, общества равных. Мы же убиваем людей миллионами (по крайней мере), чтобы продать выжившим биг­маки и кадиллаки. Наши 40­-50 тысяч человек ежегодно погибающих на дорогах это жертвы, а не святые мученни­ки. Они умерли ни за что, вернее они умерли ради работы. Но работа не стоит того, чтобы ради нее умирать».

Интересна этимология слова работа. В древнерусском языке «робота» означало рабство, неволю. Согласно этимологическому словарю Макса Фасмера, слово ведёт корни от индоевропейского «orbhos», где означало, опять же, некую неволю, зависимость, нужду. Слово «работа» позже стало синонимом слова «барщина», то есть работой люди называли ситуацию, когда ты пашешь на какого-то дядю или феодала. Лингвистически всё понятно даже не очень умному человеку. У них популярен культ «своего дела», мол, месить дерьмо ради барина это плохо, поэтому нужно месить дерьмо ради себя любимого. Позвольте, а может лучше вообще держаться подальше от нужника? Вечная протестантская этика, стремящаяся набить щёки халяльным зерном, точно также убивает жизнь, поэзию, воинское, жреческое и маргинальное, как и труд раба по обеспечению буржуа элитными проститутками. Это как у Бориса Савинкова: «Я не хочу быть рабом. Я не хочу, чтобы были рабы». Мало не быть рабом. Нужно не стать рабовладельцем. Люди, освободившиеся от гнёта начальника, часто сами становятся директорами и владельцами. Заводят себе лавку с приказчиком или музыкальный киоск. Идеология киоска – это худшая идеология из возможных. Будь ты хоть его владельцем, хоть сидельцем – всё, что от тебя требуется, это продавать людям жвачку «Orbit». Тут мы и приходим к тому с чего начали – индоевропейскому слову «orbhos». Бессмысленное жевание жвачки – это и есть лучшая метафора работы.

В связи с этим, достаточно распространено противопоставление безбожной работе благородного труда. В этом есть определённый смысл, потому что труд – это позитивное отношение к своей деятельности, акт преображения и созидания, когда то, что ты делаешь, тебе реально нравится, когда ты счастлив от своего занятия. Счастливы археологи, пьющие в поле спирт, счастлив гениальный педагог, которого любят дети, счастливы математики, колдующие над какими-то магическими формулами, счастливы трудники в скиту и даже фермер, выращивающий урожай буряка, тоже может быть счастлив. Это всё благородный труд. К нему нет вопросов. Заметьте, что и про животный мир не говорят, что там кто-то работает. Пчёлы или муравьи именно что трудятся, а не работают. Работа – это человеческое, слишком человеческое.

Но это всё понятно. Действительно есть люди, которые превращают свою работу в труд. Замечательные, почти святые люди. Только, если уж на то пошло, если отменять работу, то нужно отменять и труд. Это и есть задача настоящей культурной революции. Ведь даже какие-нибудь революционеры слева, которые носят чёрные очки и булыжники, они ведь в конечном итоге выступают не за пересмотр человеческих отношений, а за их регулировку: чтобы трудиться не больше восьми часов, чтобы права работников соблюдали, чтобы был рабочий контроль производства. Это похоже на призыв заключённых к контролю за своими темницами. Ведь настоящая революция была бы не в том, чтобы сидеть в тюрьме лишь шесть часов в сутки и иметь право написать протест, когда тебя поколотят дубинкой или оштрафуют, а в том, чтобы выйти из неё. А именно заменить труд иными социальными отношениями. Игрой, товариществом, собирательством, творчеством, взаимопомощью, экспроприациями, мошенничеством, потлачом, преступлениями. Конечно, такое общество не летает в космос, но если вы, скажем, работаете за девять тысяч в газетном киоске Малой Вишеры и испытываете радость, когда с Байконкура что-то там запускают вверх – это, по меньшей мере, странно.

Вместо скучной рутины, пусть даже защищённой социальной социальностью, нужно требовать приключений и игры. Свободы, духа, общения. Чтобы порхать как бабочка и не производить элитных секс-кукол, которые покупают одинокие люди, затраханные на работе. А ещё нужно право на леность. Мы слишком мало ленимся. Был такой «трудовой» оппонент Маркса, Поль Лафарг, который написал текст «Право на ленность». Там он утверждал следующие вещи: «Греки в эпоху своего величия презирали труд: одним лишь рабам было позволено трудиться, тогда как для свободного человека существовали лишь упражнения для тела и ума… Античные философы учили неуважению к труду, видя в нем деградирование свободного человека, а поэты воспевали бездействие как подарок богов». Не смотря на некоторые преувеличения (греки гомеровского периода не ненавидели труд), позже у них действительно возобладала иная точка зрения: сочинения Ксенофонта, Геродота или Аристотеля в помощь. А Лафарг прекрасно, как бы мы сейчас сказали, деконструировал работу, как навязанную и поддерживаемую человеком кажимость. Действительно, нужно меньше работать, меньше производить, больше лениться, потому что всё это богопротивно, скучно, вредно, загаживает планету, крадёт время, которое можно потратить на то, чтобы посидеть в дупле или почитать книжку. А в доказательство слова самого Христа:

«И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них» (Матф.6:28—29).

Так вот – будьте как полевые лилии. Как завещал безумный русский террорист Павел Горгулов: фиалка победит машину. Дети не работают и они счастливы. Взрослые работают и они совершают самоубийства. Так может ну их, взрослых, куда подальше? В чём вообще может разбираться человек, если он в сорок лет до сих пор ходит в офис, университет или на завод? Заполненная до отказа трудовая книжка всё равно что обвинительные показания на суде. Человек, встающий по зову будильника, а не сердца, несчастен и не имеет права никого поучать. Добывайте на жизнь не ширком, а бродячим цирком. После смерти Господь обязательно спросит: «Зачем же ты работал на фабрике по производству кошачьего корма?».

Если вы работаете, то в той или иной степени сволочь. Не обижайтесь, но в этом есть доля правды. В современном мире люди всё равно работают гораздо больше того уровня, который обеспечивает им нормальное существование. Чтобы прокормить и одеть себя нужно не так много средств, тогда как сверхчасы, проводимые на работе, создают всю эту избыточную массу вещей, идеек, материи, занятости, которая атакует человека после работы. Современный трудяга производит на работе свой досуг. Он отдаёт свои силы и время для того, чтобы после на диване потребить какой-нибудь сериал, бренд, вещь или футбол. Перепроизводство рождает практики, убеждающие покупать и покупать, для чего, соответственно, нужно работать и работать. Чем выше рост ВВП, тем меньше уровень жизни. ВВП – изобретение Антихриста. В его могуществе повинен каждый, кто крутит педали или чистит вилкой унитаз. При этом работающий человек любит побыть морализатором: осуждать проституток и преступников, но ведь он сам – проститутка и преступник, только торгует не удесными бесенятами, а физической силой или умом, только грабит не прохожих в подворотнях, а, скажем, тысячи и тысячи, если работает чиновником.

Как же жить без работы? Всем ведь хочется кушать. Не работать – не значит не производить. Это значит не вращаться в круговороте товарно-денежных отношений, где вертятся мнимые радости и вполне реальные страдания. Сколько бы ни обманывали индивида постиндустриальные концепции труда, где отныне вы сами себе хозяин, это тоже тюрьма – только вместо жёстких нар вам предлагают мягкое кресло, где заснуть навсегда ещё проще. А ведь в мире столько интересного, столько ландышей и лилий! Окститесь, вы реально хотите потратить земную жизнь на кофеварку? Зачем вам это? «Торопись, товарищ! Уйди, откажись от работы, забрось эту дрянь - до того, как новый софист внушит тебе, что «труд освобождает»! Торопись играть! Торопись вооружаться! Торопись радоваться!», как советовал Альфредо Бонанно.

Чем же жить? В идеале – нищенством и разбоем. Это было бы как раз в духе раннего христианства. Но это сложно, поэтому паразитируйте, как грибок, пушитесь, как плесень, прорастайте, как мицелий. Нищенствуйте, освобождайте вещи, порабощённые богачами, просите на паперти, обменивайтесь, дарите и получайте подарки, играйте, творите, трудитесь от души и никогда по приказу. Не бойтесь побираться. В этом есть великая правда отречения от мира. В конце концов, даже все эти сетевые сборы средств, названные всякими умными словами, на самом деле всего лишь старое доброе нищенство.

Тягло работы должно быть уничтожено. Для начала хотя бы в нас самих.

#ПК_публицистика #ПК_теория #ПК_библиотека