Россия, XVII век. Это не просто бунташная пора, когда по логам и оврагам засели черноусые разбойники, но самое потаённое время. Отправившись в лес за грибами можно было наткнуться на страшную морильню, возглавляемую седым старцем. Высохшей рукой благословляет он жалобные крики, доносящиеся из-под земли. А жёлтой, как луна, шуйцей манит тебя – подойди отрок, ближе, приляг в сырую могилку, прими тяготу ради Христа. В последние времена ведь живём.

После церковного Раскола страну захлестнула волна религиозных самоубийств. Тысячи и тысячи сектантов, крестьян, фанатиков, ревнителей древлего благочестия и случайных людей, запирались в огненных срубах, топились, резались, кололись, морили себя голодом, лишь бы влететь неопалёнными голубями в царство Божие. Мука – очищает, тем более, когда церковная реформа патриарха Никона изменила православной вере, отчего "тьмы и тьмы" русских людей жили в уверенности, что в мир вторгся Антихрист. Тысячи выбрали брань с пёсьим воинством. Причём борьбу не только аскетическую, но и вооружённую. Широкому кругу читателей данное явление известно, как старообрядческие самосожжения. Но, как и любое интересное событие в человеческой истории, двуперстные гари крайне мифологизированы.

В историографии сложились две основные линии, объясняющие эпидемию самосожжений. Одна (Н. Загоскин, А.С. Павлов, Д.И. Сапожников, П.С. Смирнов и т.д.) утверждала, что корни огненных гекатомб лежат в самом староверии, в его безпоповском изводе, где утвердилось представление о «мире окаянного живота», как о царствии Антихриста. Чтобы спастись от его тлетворного влияния, отравившего воды и власть, нужно было принять огненный венец или смертельный пост. То есть самосожжения это имманентная черта безпоповского старообрядчества. Другая линия (А. Щапов, Ю.М. Юхименко и даже такая глыба, как академик Н.Н. Покровский) парировала, что самосожжения вызваны преимущественно гонениями власти, которая преследовала староверческий культ, отчего он и избрал такую тактику защиты. Истина, всё же, не где-то посредине, а ближе к тому, что самосожжения – это имманентная черта раннего староверия, которая интенсифицировались тогда, когда власть как-то реагировала на постройку «згорелого дома». Нельзя говорить о том, что самосожжения были только лишь последствием гонений власти – нет, Аввакум одобрил гари ещё до приговора о своём сожжении, да и зафиксировано множество случаев, когда люди жили себе спокойно, никто их не трогал, а потом они раз – и в небо по трубе, причём без всякого понуждения стрельцов. Самой полной и объективной монографией на данный момент является работа Максима Викторовича Пулькина: “«Самосожжения старообрядцев» (середина XVII – XIX в.)”. К сожалению, её нет в сети, но мы постараемся выложить книгу в открытый доступ.

В качестве введения в эту сложную тему, предлагаем вам прочитать наши ранние статьи:

«Три староверческие концепции Антихриста»: [#alias|vk.com/wall-60854067_26792|vk.com/wall-60854067_26792]
«Неистовый и «грешный» протопоп Аввакум»: [#alias|vk.com/wall-60854067_25302|vk.com/wall-60854067_25302]
«Старец Капитон, как провозвестник гарей»: [#alias|vk.com/wall-60854067_18897|vk.com/wall-60854067_18897]
«Почему страшно опорочить свою душу? Анатомия русского ада»: [#alias|vk.com/wall-60854067_23142|vk.com/wall-60854067_23142]

Итак, старообрядческие гари.

За полтора века «ритуальных самоубийств», число смертей достигает примерно 20.000. Во-первых, нужно учесть, что львиная доля этих смертей была не от уморения или рассечения вен, а как раз-таки от огня. Во-вторых, основной массив гарей – это вторая половина XVII и начало XVIII веков. Потом волна самосожжений резко падает. Падает она понятно почему – радикальные верующие попросту закончились. Сожглись. Достаточно сказать, что только в двух самых больших староверческих гарях в Палеостровском монастыре (1688 и 1689 гг.) погибло примерно 3-4 тысячи человек. Шокирующие цифры. Как же трудно современнику представить себе пылающий монастырь, куда набилась пара тысяч человек, чтобы принять огненную тяготу... Уже в XIX веке возникают только спорадические самосожжения, тогда как в ХХ веке они и вовсе единичны. В-третьих, обычно исследователи называют число сжёгшихся в диапазоне 10-20 тысяч, потому что этот разброс обусловлен банальным отсутствием данных. Добавлять сюда сведение о том, что некий крестьянин жил, да жил себе, а потом вдруг в одну ночь сжёг себя вместе с семьёй? Как быть с теми, кто сжёгся в безвестной тайге или кинул свою душу в озеро Мутово? Где яма в лесу, в которой сельский кузнец жёг уголь, а где яма, где себя сжёг неизвестный скрытник? Исследователи признают, что значительная часть смертей попросту не верифицируема, поэтому оценка в 20.000 человек выглядит весьма вероятной.

Эпицентры гарей располагались в трёх областях. На севере – Поморье, Каргополье, на Волге и в Сибири. Разумеется, это явление массовое и повсеместное, но основные центры самосожжений вполне чётко локализованы. Практика ритуальных самоубийств возникла в 60-х гг. XVII в. по Волге – в костромских, муромских, отчасти вологодских лесах в учении т.н. «лесных старцев», среди которых выделяется аскетическая секта Капитона. О нём сохранилось очень мало сведений, причём сведений со стороны власти, но, скорее всего, старец проповедовал мученическую смерть в результате длительного поста. Неизвестно где и как умер Капитон, но его учение, что нужно претерпеть земляные муки ради грядущего Царства, скорее всего, видоизменилось в принятие огненного крещения. В общем-то, понятно, почему над всеми видами ритуального мученичества возобладал огонь. Чуть ли не во всех религиозных системах пламя играет апотропейную, т.е. очищающую функцию, сжигающую грехи и скверну. Первохристиане часто претерпевали мученическую смерть, в том числе и смерть от огня. Огонь напоминает о Боге, о Страшном Суде, да и Священное Писание неоднократно упоминает огонь: (Песня. 8: 6); (Иер. 23: 29); (Втор. 4; 24); (Ев. от Матфея 3. 11). Сам купол церкви – прямо язык пламени, устремлённый вверх. То есть обоснований самосожжениям можно найти много – от эстетических, до религиозных и практических – сгореть в огне можно было моментально, тогда как тайную морильню в любой момент могли накрыть солдаты, да и долгая, мучительная смерть от голода, когда верующий мог тысячу раз передумать и проклясть себя, проигрывала романтическому и возвышенному пеплу. В одном из самых значимых староверческих сочинений, «Винограде российском» Семёна Денисова, сказано, что мученик в огненном срубе не жарится, а превращается в сладкий, запеченный каравай, который подадут самому Господу: «в срубе сожжением яко хлеб сладкий испекся, на бессмертную и всепречудную трапезу, пресветлого небесного пира, бессмертному царю возлагается».

Церковный раскол 60-х гг. ХVII века лишь актуализировал для верующих тему самосожжений. По Соборному уложению 1649 года за поругание православия полагалось сжигать. Собор 1666-1667 годов, предав анафеме тех, кто не принял реформы Никона, санкционировал такие действия к радикальным старообрядцам. В 1666 году был сожжён Вавила, сподвижник Капитона. После взятие Соловецкого монастыря царские войска предают огню часть его защитников. В 1676 году сожжён сторонник Аввакума Фёдор Трофимов. В 1682 на Красной площади был казнён протопоп Никита Пустосвят. В 1682 году в Пустозерске сожгли Аввакума вместе с соузниками Епифанием, Федором и Лазарем. И это лишь часть примеров. Но уже во время, когда Аввакум сидел в земляной темнице и по ночам выползал дискутировать со своими товарищами, сжигаться начали и противники церковных реформ. Так, в марте 1666 года сожглись четыре крестьянина из деревни Мишутинской Вологодского уезда. А в 1672 случилась первая крупная гарь – 67 крестьян-бортников сгорело в деревне Вармалей Нижегородского уезда. И тут есть один важный момент.

До сих пор, несмотря на все разногласия, самая важная фигура для старообрядцев всех толков – это протопоп Аввакум. Поэтому, когда протопоп из темницы поддержал первые гари, то его авторитет во многом и раздул угли под будущими пожарищами. Когда Аввакум прослышал о первых кострах на Волге, то с умилением заявил: «Русачьки же, миленькия, не так! — во огнь лезет, а благоверия не предает...»; «так же и русаки бедные, пускай глупы, рады: мучителя дождались; полками во огнь дерзают за Христа Сына Божия — света». Аввакум также утвердительно ответил на запрос сибирских старообрядцев о том, нужно ли им сжигаться, чтобы спасти душу в «последние времена». Мнение Аввакума, который видел в дыму гарей великих мучеников, равных первохристианам, имело колоссальное влияние на его сторонников. Если бы протопоп по каким-то причинам промолчал или осудил бы гари, то, возможно, никаких массовых самосожжений бы не было. Это понимали противники гарей из старообрядческой среды – поэтому зафиксированы даже поддельные призывы псевдо-Аввакума против огненных пожжений.

Адекватно на феномен самосожжений не смогла ответить и власть. Поначалу она поступала несколько… оригинально: стрельцы ловили людей, ответственных за подготовку к самосожжениям, пытали их, а потом… сжигали. То есть людей, схваченных за попытку сжечься, в наказание предавали огню! Как пример, случай в конце XVII века в Каргополье. Стрельцы при штурме згорелого дома успели вытащить оттуда одного из зачинщиков гари – старца Андроника. Он сопротивлялся войскам, но его спасли от смерти и отправили в Холмогоры, где приговорили к следующему: «Того старца Андроника за ево против святого и животворящего креста Христова и церкви ево святой противность, казнь, зжечь».

Но далеко не все старообрядцы приняли идею огненного крещения, чтобы душа, очистившись от тела, предстала перед Господом, как облупленное яичко. Всё-таки, как не крути, но это самоубийство, что, понятное дело, запрещено Писанием. В староверческом тексте «Жалобица поморских старцев против самосожжений» авторы жалуются на эпидемию огненной смерти и осуждают её. Сходство гарей с самоубийствами понимали и сами горюны. Поэтому многие староверы сжигались только тогда, когда к «згорелому дому» подходили войска – так их совесть была чиста, ибо возникал факт мучительных гонений. Известны случаи, когда люди обкладывались соломой и ставили свечку на засов. Если войсковая команда начинала ломать дверь, то свечка падала от солдатских действий и люди сгорали заживо. Формально – никакого самоубийства, всё на совести власти.

Кто же погибал в гарях?

Как это не удивительно, но не беднота. Противниками гарей, вроде старовера Ефросина, постоянно указывалось, что учредители самосожжений – это такие «чёрные риэлторы». Наберут богомольные старцы толпы последователей, сожгут их, а сами приберут себе чужое имущество. Тем и спасаются. Ефросин на все лады клянёт старцев-сжигателей: «Великие злотворцы, ерзские учители, скверной своей корстыли ловители, злии ненавистницы, мрачные детины, истлители, зверодушницы, юноши наглые и свирпевые, невегласы». Но в действительности мы видим, что подавляющее большинство старцев, подзуживающих людей принять мученическую смерть, погибла вместе со своей паствой. Емельян Иванов, учредивший первую Палеостровскую гарь и уцелевший в ней, во второй раз снова захватил монастырь и уже сжёг себя. Зачем, если им двигала банальная жажда наживы? Современные исследователи отмечают, что старцы-проповедники, подбивающие народ на сожжения, даже если избегали гари и шли проповедовать дальше, рано или поздно всё равно сжигались. Случаи, когда хитрый проныра, подговорив людей улететь к Богу, сам покидал згарный дом, единичны.

К тому же, как уже было сказано, сгорала совсем не беднота. Об этом любили писать советские авторы, что гари это элемент классовой войны, низовой протест бедных против богатых. Хотя анализ показывает, что всё не так однозначно: среди сжигающихся было полно богачей (по крестьянским меркам), потому что сжечься было далеко не дешёвым мероприятием. Требовалось дом возвести, питаться чем-то, пока шло его строительство, найти оружие и горючие материалы (об этом позже). Как пишет о самосожженцах обличитель гарей Ефросин: «Кроме дворов и хором и заборов и платья, что на них, ничего не сожгли, но все раздаша нищим и требующим и учителем, и скот роспустиша по полям». Той же логикой руководствовались сжигатели и в XVIII веке: идущие к Богу оставляли после себя не только закоптившееся мясо, но и амбары, полные зерна, скот и богатые хоромы. А в 1750 году в деревне Бурмистово, что в районе Ишима, собрались сжигаться старообрядцы. Вызванные солдаты попытались вызволить людей из горящего дома, но без толку. Вдруг на крыше горящего дома появились какие-то фигуры, которые «начали бросать в народ серебряные монеты, тетради, платье, старопечатные книги, приговаривая: «Поминайте нас и спасайтесь сами!». Это уже просто какой-то русский потлач, когда человек с огненной улыбкой на устах расстаётся не только со своими вещами, но и со своим главным имуществом – жизнью.

Для самосожжения старообрядцы возводили специальный згорелый дом. Это крепкое четырехугольное строение, в которое можно было зайти, прочно запереться и сгореть. У него были крохотные окна и иногда выход на крышу. Дом всегда строился так, чтобы его нельзя было сходу взять штурмом. Маленькая крепость обкладывалась соломой, льном и горючими материалами. Не брезговали старообрядцы и порохом, который порой детонировал и вместо самосожжения случался самоподрыв. Это ведь, по меньшей мере, удивительно – XVII век, а верующие делают из обыкновенного сруба гремучую бомбу. Более того, старообрядцы редко собирались сдаваться без боя войскам, спешащим предотвратить гарь. Для этой цели в згорелый дом приносилось оружие – бердыши, копья, ружья, пищали, рогатины. Это, разумеется, требовало определённых средств. Поэтому в 1687 году на реке Тегени, что в Сибири, староверы ходили грабить на большак: «К большой дороге выходят, и людей бьют и грабят, и платье отнимают». Даже Выговская обитель конца XVII века, будущий крупнейший культурный центр старообрядчества, готовилась сжечься в последние времена и запасла немалый арсенал для битвы с Антихристом.

Вооружённые староверы порой захватывали монастыри, принадлежащие никонианам, как, например, было с Палеостровской обителью. Когда стрельцы, прикрываясь возами с сеном, пошли на штурм, то попали в ловушку – староверы заранее вморозили в лёд косы-горбуши. Тяжёлые возы закономерно проломили лед, и солдаты насадились царской требухой на острые лезвия. Разгром атакующих довершил прицельный огонь осаждённых старообрядцев из пищалей. Это можно было бы назвать поклёпом, но аналогичных случаев хватало. В 1738 году при сожжении в деревне Щадрино старообрядцы сначала вступили в бой с солдатами, а потом убили себя. В 1742 году в деревне Лепехиной Томского уезда казаки и драгуны штурмовали згорелый дом, превращённый в настоящую крепость. Она была обнесена рвом и валом, из-за которого стреляли староверы: даже убили двоих и одного казака утащили к себе. Похожий случай случился под деревней Мальцево, что возле Барнаула: ночью староверы совершили вылазку в стан осаждающих, захватили двоих казаков и сожглись вместе с ними. Известно, что в 1756 году двое казаков из числа осаждающих (!) згорелый дом перебежали в Чаусский острог и добровольно сожглись с людьми древлего благочестия.

Подготовка к сожжению всегда была долгим процессом, который включал в себя постройку специального сруба, вооружение, пост, раздачу имущества, перебранку-полемику с подоспевшими солдатами, перестрелку с ними, а только потом – самосожжение. В большинстве случаев староверы первыми начинали готовиться к сожжению, на весть о котором власть отправляла солдат. Не стоит забывать и о том, что постановлением Собора 1666-1667 гг. ревнители старых обрядов были преданы анафеме, отчего пошли гонения и зачадили гари.

Но что же стало с людьми, чьи предки сжигались и брались за оружие по всей России? Увы, но это суровая правда истории: когда наиболее смелые и наиболее последовательные жертвуют собой, жить остаётся инертная масса. Невероятный радикализм старообрядцев (что может напугать сжигающегося человека!?) выразился в том, что наиболее пассионарные люди попросту перебили себя. Радикальное старообрядчество, как социо-культурный феномен, подрубило само себя в первые полвека своего существования.

Но, надо сказать, что это была сильная, смелая и очень красная смерть.

Ведь многие умирают гораздо хуже. В позолоте, в больничной койке и цепляясь за свой складной крестик.

И это, наверное, хуже всего.

#ПК_статья