Последний человек – это не мутант, заражённый распадающимся Солнцем, и не герой-одиночка, сражающийся с природой, и даже не нечто опустившееся, злое и всем противное. Последний человек пришёл совсем незаметно. Более того, мы сами его пригласили, вывесив указатели и проложив сквозь леса асфальтированные дорожки. Последний человек подкрался под вспышки фотоаппаратов и шелест банкомата. Последний человек – это турист.

Именно фигура туриста, выраженная среди всех рас и всех стран, так ярко характеризует тип современного человека. Он отнюдь не обыватель, уткнувшийся в свои мирские дела, а, наоборот, вынюхиватель, проныра и активист скидочных талонов. Турист куда опасней лихорадки Эболы, потому что он проник на все континенты, и даже Северная Корея сдалась, предпочитая делать на туристах зелёные деньги. Так кто же такой турист и что в нём не так? А не так в нём то, что туризм убивает путешествия.

Человек – это существо преодолевающее. Двигаться, познавать, изменять, создавать – это всё у него в крови. Ещё Гильгамеш совершал эпическое путешествие в погоне за бессмертием, а Тесей расправился с Прокрустом, подстерегавшем неосторожных путников. Кстати, миф о Прокрусте неслучаен – полисная система Греции представляла из себя некие соты, изолированные друг от друга горами, поэтому перемещение между ними было делом весьма опасным. Львы, кабаны или разбойники – всё это делало банальное перемещение между двумя городами весьма сложным. То есть с древнейших времён путь из точки «А» в точку «Б» – это не мучительное ожидание автобуса на остановке, что сегодня вызывает так много недовольства, а реальная возможность расстаться с жизнью. Из команды Фернана Магеллана, планирующей проплыть вокруг света, обратно вернулся только каждый десятый. Путешествовал Данте, путешествовал Вергилий, улетевший от хныкающего ребёнка красный шарик и тот путешествовал, тогда как человек, купивший в одном и том же магазине плёнку и двухнедельный морской тур – нет, нет и нет.

Туризм – это поверхностное отношение к посещаемому объекту, связь с которым никак не меняет человека. Путешествие – это всегда изменение человека, выраженное хоть в чем-то, кроме загара и магнитиков. Туризм, как концентрированная пассивность, выхолащивает не только индивида, но и то, к чему он прикасается. Народы, привыкшие варить чужестранцев живьём, теперь бегают за ними с подносами и делают рыхлой куче с фотоаппаратом массаж простаты. Туризм – это авангард капитализма, с жестокой манией унифицирующий мир, превращая его в выставку передовых достижений пластмассового производства. Туризм даже природу меняет – упорядочивает горячие источники, пропускает на естественный пляж за деньги, прокладывает на вершину горы удобный маршрут. Есть кое-что похуже нефтегазового проклятья – это проклятие туризма, когда целые нации вынуждены заискивать, пританцовывать, улыбаться, отдавая своих женщин в проститутки, а мужчин в жигало. Если хочешь кому-то отомстить – преврати его землю в туристический кластер, и через пару поколений сделаешь из свирепых воинов покорную прислугу. Как отмечал путешественник Эрнст Юнгер: «Туризм вытаптывает ландшафты, на которые однажды ступала его нога. Механическое воспроизводство налагает цепи – цепи путешествующих, автомашин, гостиниц. Жители из гостеприимных крестьян и пастухов превращаются в официантов и временных слуг. Они утрачивают корни; растет обманчивое благосостояние».

Путешествие – это когда не знаешь, чем всё закончится. Туризм – это когда расписан каждый день. Турист – это тот, кто покупает обратный билет. У путешественника его нет. Луи-Фердинанд Селин назвал свой роман «Путешествие», а не «Туризм на край ночи». Велика вероятность, что российских туристов на современный Египет наслал Бог – уж больно они напоминают саранчу. Первый самостоятельный поход маленького мальчика в магазин – путешествие, выброс очередного толстосума в космос – нет. И хотя советский «туризм» – это совсем другое, нежели отдых типовых людей в типовых отелях, есть некая справедливость в том, что произошло на перевале Дятлова. Туристов нужно остановить, пока они не сломали Китайскую стену и не устроили в стенах Колизея кулинарное шоу. Пожилой мужчина, всю жизнь горбатившийся на дешёвых работах и впервые в жизни решивший свозить семью в Крым – путешественник, богатый балбес, в очередной раз прилетевший в Непал – нет. Наглядную разницу между туристом и путешественников можно почувствовать на Алтае, в Уймонской долине. Идёшь с пенкой и рюкзаком, а в сотне метров едет бородатый конник с ружьём за спиной. Может и выстрелить. Как настоящий путешественник.

Так отчего же так популярен туризм? Кроме очевидного (рост благосостояния и доступность коммуникаций) – это ещё и практика по поиску новой идентичности. Мир лишился константы, мир распался и человек (особенно белый) скользит по нему, ничего глубоко не касаясь, но пытаясь найти себя в отметках на карте, в тысячах одинаковых снимков и «безумном» воспоминании о пьянке в тайском баре. Турист поверхностно пробегается по великим гробницам и храмам, уверенный, что постиг их красоту с помощью плёнки «Polaroid». Фрескам Джотто ди Бондоне он предпочтёт итальянскую пиццу, которую легко может купить и у себя на родине. Достопримечательности влекут туристов не сами по себе, как эстетический или исторический объект, а как выстроенный вокруг них PR-образ, искусственно стимулированный похабниками из офиса. Эйфелева башня сегодня – это не просто архитектурный шпиль, а симуляция, чьей фотографией нужно обладать. Туризм – это и есть потребление на ногах, когда прилёт в иную страну становится не исследованием новых территорий, а безопасной охотой на ряд стреноженных объективом объектов. Туризм – это некий пробег по сформулированным СМИ «check point», чьё символическое посещение нужно потом обязательно выставить в социальных сетях или показать подружкам на работе.

И это на самом деле страшно. Оптимисты, конечно, разграничивают туризм и массовый туризм, но это всё равно одного поля ягоды. Если путешественник только отрывает потаённое место, то турист его осваивает. Если путешественник отправляется куда-то, чтобы преодолеть себя, то турист требует лишь внимания к себе. Всюду, где появляется турист, рано или поздно сглаживается рельеф местности, возникает унитаз с подогревом и уютное кафе. Если бы туристы занимались автостопом, то для них бы построили специальную кольцевую трассу. Туристы, как лангольеры – они тоже пожирают пространство. Там, где ступает турист, неизвестность, тайна, мистика, опасность, всё настоящее и подлинное начинают исчезать и на их место приходит рынок, ламинированные буклеты и ресторанный ценник.

Это ещё описывал Пьер Бурдье, вводя понятие «культурный капитал», который тем быстрее теряет свою ценность, чем больше людей начинают им обладать. Группа, вдруг ставшая популярной, утрачивает свою привлекательность в глазах изначальных фанатов. Туристы, столкнувшись в Хургаде с такими же гомункулами, спешат найти новые места, где можно было бы почувствовать себя особенным. Изведанная территория достаётся туристам классом пониже. Кто-то отдыхает в Египте, а кто-то участвует в сафари на львов. Всходить на Эльбрус не круто, ведь на нём было столько людей! Поэтому туристы устремляются к малоизвестным горам и опоганивают очередное девственное местечко. Но можно быть путешественником и в знакомом Тайланде, где записал своё историческое послание русский пенсионер, сбежавший от родственников, пытавшихся отобрать у него квартиру:

«Привет из Тайланда! Здрасьте, товарищ судья. И вы сучьи дети, Нинка с Игорькем, здрасьте! Вот он я, живой здоровый... и адекватный к тому же, адекватный. А Рита, Рите я продал квартиру за полтора лимона! Вот они денежки, во. Вот, половину не успел поменять, во! Вот они денежки, видите все, во-о-т... Здесь, здесь, здесь оральный секс тридцатку по-нашему стоит, ты представляешь, тридцатку, паскуда? Вот, вот за эту тысячу 33 минета, ты понял, гад? 33 минета! Ты понял гад? Вот они, вот они. За штуку – 33 минета! А ты бомжуй по подъездам, сволота поганая, бомжуй!».

Туристы – это реальная угроза жизни на нашей планете. Туристы гораздо опаснее, чем ядерное оружие (по крайней мере, на войне оно применялось лишь единожды, а туризм ежедневно отравляет миллионы). Когда-нибудь туристы окончательно сожрут наш мир, вытопчут его своими кедами и сапожками, и, разжирев, понесутся в космос – уничтожать наследия иных цивилизаций и ещё безмолвных планет.

Нужно чтобы путешествие реально меняло человека, а не оставалось фотографией за окном плацкарта. Необязательна даже опасность, главное – реально, а не опосредованно пережить что-нибудь значащее. Вот как паломнический путь в Сантьяго-де-Компостела к мощам апостола Иакова. Наряду с Римом и Иерусалимом, это одно из трёх главных паломничеств в средневековой Европе. Семьсот километров вдоль Пиреней, ориентируясь только на свет Млечного Пути. И только ракушки, символ святого Иакова, с морским шелестом сталкиваются друг с другом. Так чего же ждать, друг?

«Укрепи раковины на одежды и посох».

#ПК_статья #ПК_критика