Беседа с потаённым поэтом Яном Мавлевичем. Многим знакомо его стихотворение «Ваши дочери любят убийц». Когда-то Ян Мавлевич сам убил человека, за что почти двадцать лет проскитался по тюрьмам и психбольницам, где подвергался пыткам и «лечению». Мы уже писали о поэте ([#alias|vk.com/wall-60854067_34473|vk.com/wall-60854067_34473]), а теперь и побеседовали с ним. О том, как не свихнуться в психушке, о том самом убийстве и, конечно же, о поэзии. Кроме того, мы собрали, пожалуй, самую полную антологию стихов Мавлевича:

(Г)рибница: Здравствуйте, Ян. Вы родом из интеллигентной советской семьи, ваша мать известная переводчица с французского. Как получилось, что вы стали «маргиналом»?
Ян (М)авлевич: Здравствуйте. Я рос в семье, которую в суде метко (невольно метко) определили как «внешне благополучная». Детские травмы.... Скорее непонимание моих слов и поступков, а впоследствии стремление трактовать их как безусловное проявление психического заболевания. Собственно, родня очень не хотела моего освобождения.

(Г): Вас отправили в психбольницу за убийство некоего хиппи, Дмитрия Царевского. Одни говорили, что это был добрейший и милейший человек, а другие утверждали, что это наркоторговец. За кем правда, Ян?
(М): Он был педосутенёр. Собственно, хиппушки-малолетки не подозревали, что их «свободная любовь» (усиленно пропагандируемая в среде хиппи) оплачивалась. Наркотики не были основной статьёй дохода — больше «привязкой» для девчонок. И да, Дмитрий был обаятелен и начитан. У него и менты паслись, они и крышевали — я имел глупость сказать об этом репортёрам на суде (их тут же вытолкали), и это едва не стоило мне жизни. Не пытали, потому что информации у органов, слитой неким В. Яковенцевым, хватало, а тупо забивали. Долго и много били. Ну, добились-таки госпитализции — сержант один поспособствовал, вызвав скорую на свой страх и риск. Говорили потом, что ему это припомнили сослуживцы.

(Г): А как именно вы расправились с этим педосутенёром?
(М): Сжёг его.

(Г): Сжигание было выбрано, как мучительный способ казни или этому ещё соответствовал какой-то мистический, символический подтекст?
(М): Скорее чтобы другим неповадно. Сначала хотел просто перерезать ему горло над ямой — попросил закрыть глаза; но он открыл и отпрыгнул, отчего упал в яму. Я решил, что коль скоро человек не может даже встретить возмездие как подобает — так и хрен с ним, пусть побудет «живым примером». Знаете, всё время, пока занимался этими «делами», не покидало чувство — обязательно конец будет, и нелегко мне придётся — но в конце концов правда окажется сильнее. Не боялся, но и не шёл к этому сознательно — просто жил с этим спокойно.

(Г): «Делами»? Писали, что у вас был некий отряд или группировка, которая занималась этаким вычищением «недочеловеков»?
(М): Ну, многие из этих «недочеловеков» считали себя как раз «сверх». А группировка — это громко сказано. Основа — четыре человека и некоторое количество людей «на подхвате». Ещё мастер по оружию. Вот и вся «группировка». Кое-какие «дела» мы вели. Политика, агитация. Одним из «доказательств» моего сумасшествия послужила листовка, пропагандирующая уничтожение человечества. Не всего — только его искалеченной техногенной части, которая убивает наш мир.

(Г): Почему вас сочли на суде сумасшедшим? Только из-за этой листовки или сказались чьи-то показания, экспертизы?
(М): Нет. Уже в детстве со слов родни, как они указали в суде. Плюс удружил некий Моисей Семёнович Вроно (НЦПЗ – Научный Центр Психического Здоровья при РАН) — непререкаемый авторитет в то время, который поставил мне диагноз «шизофрения».

(Г): Вы сами согласны с этим диагнозом? Считаете себя нормальным?
(М): Не я считаю, а неоднократно протестировавшие меня специалисты. Кстати, мне ни разу не приводили официально этих (необходимых для диагностики) тестов. Более того — в Психиатрической Больнице №5 (ПБ №5) это делала женщина-врач, которая аж за сердце хваталась при малейшем шорохе за дверью. Я отвечал на тест Роршаха — очень долгая канитель — и приходилось закрывать всё хозяйство книгой, если какой звук за дверью. Такая вот диагностика.

(Г): Что из себя представляет пребывание в российской психбольнице? Сколько лет вы там провели?
(М): Всего я отмотал 19 лет. Из них 2 — по тюрьмам. Сначала направили на Питерский спец («С-ПбПБСТИН» – Санкт-Петербургская психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением) — больница действительно хорошая, с грамотными специалистами и гуманным режимом. Увы, как раз поэтому скоренько перевели (якобы «по убыванию строгости типа больницы» в ПБ №5 (Моск. обл.) — эта контора под началом Юрия Тевьевича Кагановича сорок лет была заточена именно под гнобёжку неугодных (или нежеланных для домочадцев) и, с другой стороны, под быстрый и безболезненный выход для «блатных». Вы бы видели, какую мразь оттуда выписывали! Гноили в больничке пожизненно, по пустяковым правонарушениям — сам Каганович, по-моему, пёрся от своей власти над людьми ещё больше, чем от немалых денег, которые получал за то, что помогал выйти на свободу блатным. С судом были завязки — главврач В.С.Воронин (в больничные дела не лез, его дело было крышевать отлаженную схему) был депутатом Чеховской гордумы. Порядки в ПБ №5 были жестокие, главное стремление — раздавить духовно. Я «лечился» в основном пролонгирующими препаратами тиоксантенового ряда — ну... это надо (вернее, ни в коем случае не надо) испытать на себе.

(Г): Что это за препараты? Ломают психику и тело?
(М): Скажем так… Конечно, это хорошие и очень сильные антипсихотики — но в определённых дозах, в течение определённого (недолгого) времени и при ярко выраженном заболевании.

(Г): А чтобы специально пытали сильнодействующими препаратами, делая из человека овоща?
(М): Не овоща — к этому не стремились. Человек оставался относительно мыслящим, но сломленным. Ведь дело было не только (и не столько) в «лечении» — людям внушали и доказывали, что их судьба в чужих руках; что они зависимы, беспомощны и бесправны. Срок заключения неограничен, он зависит от «милости» администрации. Большинство ломалось за 5-8 год, причём и без особого «лечения».

(Г): Как же вам удалось продержаться почти двадцать лет? Какие советы вы можете дать тем, кто угодит в подобную ситуацию?
(М): Надо просто знать изначально на что идёшь. И почему. Убив за денежку, изнасиловав или что-то там отчебучив по пьянке, трудно потом считать себя правым. Такие и ломаются в первую очередь. В тюрьме таких «терпилят»: менты-козлы, посадили меня такого хорошего... А что — они свою работу делают, это ни для кого не секрет. Т.е. смотреть на ситуацию спокойно, философски: знал, на что шёл; знал, что могут забрать; понимал, что это может быть на всю жизнь. И поставить перед собой цель — реальную. Вот я стихи писал и искал пути выхода. Если честно, я уже как та лягушка в молоке — барахтался чисто рефлекторно, по такой (ох, и злившей эту кодлу!) натуре. И — спокойствие, постоянно включенная голова. Не давать себя спровоцировать на «реакцию» — это они умеют и любят. Не покупаться на посулы и не бояться угроз. Логически мысля — нам вбивалось, что наша судьба зависит лишь от их милости; так что слова «всё зависит от тебя» в плане «повинуйся, смирись, подлижи...» — просто ложь. Хотя, конечно, сломленных выписывали подчас быстрее — если их пребывание в ПБ №5 не было обговорено или оплачено. Короче, старая арестантская мудрость: «Не верь, не бойся, не проси». И должна быть опора — последние четыре года мне помогало держаться в жизни наличие некой совершенно неизвестной мне тогда «навязчивой идеи», т.е. Насти. Я нашёл эту девушку — это было трудно и предстоит ещё много времени и сил потратить — но я ещё в заключении сказал себе, что найду её и помогу — и сделал это. Вот и весь «секрет выживания». Ставьте себе цель – и выживите.

(Г): А что это за идея? Любовь к девушке?
(М): Настя-то? Девушке грозило групповое изнасилование «в воспитательных целях». Она спаслась, совершив жестокое убийство. Посадили, оплевали с ног до головы (знаете, газетчики-тырнетчики это умеют.) Я в 2011 г.прочёл статейку — такой плевок дерьмом в «маленького монстра». И да — прям жуть. Но что-то щёлкнуло в голове: «Так— да не так». И попёр, как будто программу вбили. Врачи прессовали за эти мои поиски, назначения делали — без разницы. Вышел на волю — сразу завершил поиски, был у неё (там, где содержат). Её закрыли в пятнадцать лет, так что много не продержат — надеюсь, что жить монахом ещё полгода-год осталось. Там сложно у неё всё, близкие о защите для девочки просили. Но главное — она сама. Я просто не понимаю — как ЭТО создание с добрыми и наивными глазищами в пол-лица можно умудриться довести до такого... Первые на воле стихи ей посвятил. Ещё одну вещь потом. Пришлось пока прервать общение — с моей отчасти подачи, пусть детёныш головой подумает, ведь я старше её мамы. Грустная вещь получилась. Но в любом случае то, что я обещал, у неё либо уже есть, либо будет. В конце концов я, возможно, благодаря ей выжил.

(Г): Как вы писали стихи в неволе? Они ведь весьма… радикальны. Что, если их найдут врачи?
(М): Да зависело от места. В некоторых отделениях приходилось тщательно прятать написанное. В иных — поспокойнее было. Самое трудное — передать на волю. Когда вышла книга (нацбольский сборник «Мы заключили договор со смертью, а стало быть и с победой!» с моим участием), тот самый Каганович из ПБ №5 просто в ярость пришёл. Хотел отправить в «Сычёвку» (Сычёвская психиатрическая больница, Смоленская область. Одна из самых страшных психиатрических заведений в стране) — там бы точно умертвили. Вызвал меня Каганович, орал как потерпевший; а перед этим лично (!) обшмонал всё в поисках бумаг, раскидал вещи и конверты. А мне как шлея под хвост; говорю ему: «Хорошо, только разрешите конверты собрать, что Вы разбросали — надо же будет оттуда написать, мол, переехал в «Сычёвку» за книгу со стихами...». Такой морды я никогда ни у кого не видел...! Короче, произошло чудо — грозный Каганович, который сказал, что переводит — «и переводит 100%», никуда меня не перевёл... Не знаю уж, что случилось, но факт. Хотя после этого случая приходилось 20.000 рублей переводом давать на лапу персоналу, чтобы человек конверты со стихами в ящик опустил.

(Г): Какие свои стихи вы считаете самыми сильными, интересными?
(М): Трудно определить — по настроению кажутся удачными то те, то эти... Ну, «Чёрный шёлк» вроде по вкусу из новых. «Детоубийца». «Баллада о волке» прижилась у байкеров и металлюг. «Ты — человек» любима природоохранниками и веганами. «Новогоднее пожелание», судя по цифрам, пришлось по вкусу вообще всем. Удивило внимание к опусу «Поэт» — автобиографичное терпильство, и поди же... «Благодарная чья-то ладонь» лично моя одна из любимых. «Торквемада» и «Ртуть» — особый разговор, там про Настю. Я пообещал, что с девочки слижут языком всё дерьмо, которым её незаслуженно облили. И да, уже лижут — причём с полу, так сказать, ибо к ней не пристаёт. Ничего личного и никаких обид — просто я выполняю свои обещания. Почему-то некоторым неплохим людям из медперсонала оказалась по вкусу «Икона» — вещь очень жёсткая. Стихотворение «Красота» я написал, когда первый раз прессанули за «маниакальные поиски этой маленькой твари».

(Г): А какие ваши любимые поэты? Писатели?
(М): Мне нравится Дюрренматт, Лотреамон, Цвейг. Из старых «иностранцев» — Сервантес, Рабле, античные драматурги. Из русских — Салтыков-Щедрин, Ремизов, Куприн. Ну, русских классиков я, наверное, всех люблю — даже «Преступление и наказание» — считаю, что серятина просто неверно трактует этот роман. Из русских поэтов — Есенин, Высоцкий, Пушкин, Твардовский, Кюхельбекер. А какая у Кюхельбекера нелепо-красивая и героическая, трагичная была судьба! Особняком — Лимонов (ну, не «Эдичка», конечно, у него есть замечательные книги). Беранже, Бодлер, Рембо, Вийон... Ой, знаете — я так много читал и столько всего люблю —- даже как-то по-детски боюсь «обидеть» какого-нибудь писателя или поэта, забыв его упомянуть.. Очень много было Людей. И есть, кстати — Шлыгин, Громова. А сколько мне попадается совершенно неизвестных, но безумно талантливых «самородков»! А Корвин Кориэль — до слёз, до дрожи. Наш, русский рок-певец.

(Г): Чем живёте после освобождения из неволи?
(М): Занимаюсь разборками с милой роднёй и «общественно-полезной» работой. «Слежу» за различными нашумевшими педо-делами. По-возможности не даю им заглохнуть.

(Г): Что вы думаете по поводу концепта Революции? Культурной, политической? Нужна ли она, есть в этом смысл, романтика?
(М): Романтика есть в любом пассионарном действии. А «направление», можно сказать, второстепенно — ведь, по выражению моего подельника (строчка из песни): «Все революции тонут в нашем говне»… Людям надо меняться в корне, иначе свобода под любым флагом моментально станет беспределом, а «закон и порядок» — тупой прессовкой. Увы, по моему глубокому убеждению, люди этого не смогут — «общечеловеческая» цивилизация и извращённый гуманизм, где во благо вырожденцев делаются те же «социальные» аборты, давно уже свели на нет качество, зато непомерно раздули количество человеческих особей.

(Г): - Согласны ли вы с тем, что чтобы «хорошо писать» нужно страдать?
(М): Нет, нет и ещё раз нет. Так масса серых и слабых борется с пассионариями — человеку с детства примерами, навязанными шаблонами и самим воспитанием, внушается страшная ложь: «Не такой как все, лучше, талантливее, больше всех надо — обязан страдать». И вот уже подросток имеет в голове и душе стандарт: талант и пассионарий равно трагедия/зависимость/извращенность/порок… вплоть до суицида или просто ранней смерти. Этим и стараются бороться с Правдой — ведь она страшна лживым и лицемерным обывателям. Но этот ход обречён по одной простой причине — ложь не может победить Правду, т.к. Правда — это то, что есть; а ложь — это то, чего нет. И как же, простите, то, чего нет, может оказаться сильнее того, что есть? К примеру, не смешно со стороны врачей так бояться стихов залеченного до полусмерти и обречённого на пожизненный дурдом человека?

(Г): И напоследок, Ян, чтобы вы пожелали всем честным людям, которые ищут правду, сражаются и борются за неё?
(М): Правда не может быть побеждена — это всё, что есть. Неправды просто нет, это НЕ-правда. Это избавит от страданий на тему: «Ах, как добиться правды, нет правды на Земле...». Если ты за Правду — будь не только правдив, но помни — ты сам Правда, т.к. ты — есть. Главное — будь. То, что вы есть — это и есть моя сила, моя жизнь и весь её смысл. Спасибо всем Вам.

Подборка стихов Яна Мавлевича прикреплена ниже.

Приятного чтения.

#ПК_интервью #ПК_расследование #ПК_библиотека #ПК_стихи