Адмирал Чжэн-Хэ: Скопчество и Конфуцианство.

Китайский писатель Бо Ян в книге «Омерзительный китаец», достойной отдельного рассмотрения, поругивая китайскую ментальность, обращает внимание на существовавшую с древних времен империи практику насильственной кастрации. Евнухи широко использовались при дворе в качестве рабочей силы. Им можно и женщин доверить – не испортят. В отличии от Руси, где оскопление чаще всего носило добровольный и религиозный характер, в Поднебесной тестикулы отсекали в качестве наказания за преступления или ради профилактики – чтоб неповадно было бунтовать.

Бо Ян считал подобные практики изуверством, с которым конфуцианцы, стоявшие у кормила власти и служившие моральными авторитетами с одной стороны не желали бороться, а с другой – не обращали внимание на саму жестокость процедуры и попросту пытались отстранить евнухов от власти и ограничить их влияние при дворе. Тайванский диссидент долго распинается насчет «азиатщины», однобокости китайского мышления и «рабском менталитете» со слепым поклонением авторитету, установленному мифическими предками, которые «воевали». Говоря о тормозящей и регрессивной роли конфуцианства в развитии китайского общества на протяжении более двух тысячелетий, Бо Ян проскакивает мимо вечного противостояния евнухов и книгочеев. Началась она с эпохи Цинь ши хуан-ди, когда псевдоевнух Чжао Гао и легист Ли Сы захватили в государстве власть и подвергли конфуцианцев гонениям. В последующие эпохи книжники-конфуцианцы обладали монополией на интеллектуальную деятельность, отчего и винили евнухов во всех немыслимых бедах. Попутно учёные недолюбливали даосов, буддистов, христиан и муслимов. Евнухов даже не относили к «четырем сословиям» конфуцианской социально-классовой доктрины – они были изгоями, как те же странствующие циркачи.

С другой стороны, кастраты непосредственно контактировали с императором и членами его семьи и могли влиять на его политику, чего, собственно, они и добивались, иногда даже отстраняя от должностей чиновников и военных. Противостояние длилось веками – у интеллектуалов были книги, знания и доступ к власти через экзамены на должности. Конфуцианцы обладали всем – отвергать решения императора и выходить в отставку, они были умны и начитаны, знали наизусть поэтов и древние гимны. Они могли завести сколь угодно много жен и наложниц, да и просто навестить «зеленый павильон» или «лодку цветочниц». Как говорил мудрец Ши Ро Пао – «Дао, восток, стоячий нефритовый стержень». Скопцы этого были лишены – нефритовый жезл ни в какие яшмовые ворота не лез. Оставить потомство они не могли, передавали опыт и знания лишь в своём узком кругу, классического образования не получали. Бороды у них и то не было! Но лишённые своего биологического устремления к Ян, они могли сублимировать в бурную деятельность и сплетать клубки интриг словно шелкопряды. Пика своего могущества евнухи достигли в эпоху династии Мин. Сама династия наряду с эпохой Тан считается едва ли не наивысшей точкой расцвета старокитайской культуры. Именно в эту эпоху китайцы сделали попытку расширить сферу своего влияния в ойкумене.

Адмирал Чжэн Хэ был выходцем из семьи китайских мусульман, происходивших от тюркских чиновников, переселившихся в Китай в эпоху монгольской династии и исполнявших роль баскаков и служивого сословия во всех улусах чингизидов. Его отец был убит при подавлении промонгольского мятежа, сам Хэ попал в плен и оказался при дворе императорского сановника и даже получил образование. Оскопили его, вероятно, как раз для получения придворной должности. Он довольно быстро продвинулся по службе и вместе с командой императорских евнухов встал во главе флотилии. Дальнейшую деятельность адмирала сравнивают с эпохой Великих географических открытий в Европе, хотя новых земель открыто и не было. На верфях строили гигантские «корабли-сокровищницы», превосходившие по габаритам поздние европейские галеоны и линкоры. Сотни китайских джонок наводнили моря. Чжэн Хэ и его сподвижники совершили легендарные Семь плаваний, и ряд историков до сих пор высказывают гипотезу, что Синдбад арабских сказок есть не кто иной, как сам Чжэн Хэ (прозвище Саньбао). Китайцы диаспоры – хуасяо, до сих пор почитают его как покровителя своих общин в Индокитае и Малакке. Однако уже к концу жизни его замыслы начали подвергаться нападкам со стороны чиновников.

При дворе нового императора, который отказался поддерживать дорогостоящие предприятия своего отца, возобладала партия конфуцианцев. Замысел освоения заморских земель и основания морских колоний, а так же установление вассалитета был отложен. Если бы не это, то европейцы столкнулись бы с мощным флотом, бороздящим просторы от Индонезии до Африки. Китайцы попросту добровольно свернули экспансию, так что португалы, достигнув Индии, застали лишь рассказы о них. Евнухи вернулись к своим обычным делам – церемониалу, охране гаремов, надраиванию закопченных котлов на кухне. Иногда они могли переломить в свою пользу ход государевых мыслей, но грандиозных проектов это не касалось. Историю писали конфуцианцы – они-то и поведали, что строительство судов обременительно для государства, что важнее всего урожаи риса и плотно набитая казна, а не авантюры. Таким образом Китай самодовольно опустил занавес на своем паланкине. А ведь иначе русские могли столкнуться в Приамурье с китайской колонией, а англичане бы не покорили Индию, где прочно обосновались бы чины.

И все-таки как это удивительно похоже на сегодняшний день. Сидят этакие неоконфуцианцы всюду и талдычат свои мантры: «Главное – устойчивое развитие, профицит бюджета, доступный кредит и потребление». Зачем строить звездолёты и запускать тайконавтов? Эффективный менеджмент. Технический прогресс? Да – палочки для селфи, как палочки для еды.

Может оно и к лучшему, ведь иначе китайские тайконавты сегодня бороздили бы космос и смотрели бы на цветноглазых варваров как на обезьян. Ведь заслуги Ма хэ Чжэна Саньбао начали вспоминать только в XVIII веке, когда захиревший Китай, под властью маньчжуров и медленно наглеющих европейцев, с лихвой испытал на себе горькую участь того, кто пытается закрыться от мира, лишив достойного мужа не только яиц, но и жажды странствий. Когда минская бюрократия окончательно прогнила, страна вошла в полосу неудач, восстаний и была покорена маньчжурами, которые, как и монголы, основали свою династию и через три столетия почти полностью окитаились. Маньчжуры-владыки заставили китаез брить головы и носить нелепые варварские косицы на затылке. Китайцы, особенно последыши Конфуция, отчаянно сопротивлялись – ведь тот, кто терял волосы, по повериям, переставал быть мужчиной. Да ведь срезав яйца, по власам не плачуть. Спустя некоторое время они смирились – и охотно забривали бороды и темя.

В середине XIX-го, когда британские корабли, разметав канонадой порты, снова вошли в Китай, груженные тюками с персидским опиумом, китайцы одумались и сделали из Чжэна культового героя. Его флот оказался куда полезнее, чем они думали. Ну, а подлинный расцвет культа личности скопческого адмирала наступил в эпоху КНР, ведь Чжэн Хэ оказался примером мирного дипломата, а не разрушителя-колонизатора.

Так и мы взираем на Гагарина. И мы будем помнить его и Валерия Чкалова, Афанасия Никитина и Ермака Тимофеивича, Миклухо-Маклая и Пржевальского, Беллинсгаузена и Крузенштерна. Верните нам космос, верните нам звезды. Мы привезем вам жирафа, мы разнесем споры по вселенной. Ведь наша эпоха как переход по тоннелю звёзд – планета почти исследована, а космос еще нет. И плывут по Млечному пути джонки Чжэн Хэ, и катится по Вселенной перекати-космос.

#ПК_статья #ПК_этнография