«Короче, 97 год, еду я на Гуляй-город за Бологое. На электричке. Там вагон один такой, дед сидит рядом. Ну, впритык. Плечом к плечу. Я говорю: «Как раньше гуляли?». Он говорит: «Хорошо гуляли». Я спрашиваю: «Ну расскажите». Он говорит: «Ну, человек семь зарежем, хорошо погуляли». Я в шоке: «А если никого не зарезали?». Он говорит: «Что ж это за гулянье такое!?». <...> У них там в деревне под Бологое жил Ванька такой, Писарь его звали. Я спрашиваю: «Почему писарь?». «Потому что», — говорит, — «он расписывал людей». «Как расписывал?». «Ну, как, скажут того и того, он приходит на вечёрку и убирает их просто с ножом». Я говорю: «А чего, ему деньги за это давали?». «Нет, не давали». «Может быть, еду?». «Нет, не еду». «А где он жил-то, его же милиция должна была забрать?». Он говорит: «Нет, он на деревьях в лесу жил. В лесе». Я говорю: «А как же его там искали?». Он говорит: «Приходишь, посвистываешь специально, он спускается с деревьев. Такого-то такого-то на вечёрке приходи, убей. Он всё, молча, приходит — убивает». А когда Отечественная началась, его НКВД-шники приехали и поймали».

#ПК_этнография