Не так давно все газеты наперебой обсуждали встречу Папы Римского и московского патриарха. Многажды было повторено, что она, эта встреча, носит «исторический характер». Какой, правда, никто не знает, так как стороны отделались общими фразами. Да и как без них, когда после Первой Мировой радикальный ислам вновь атакует христианские регионы Ближнего Востока.

РПЦ и РКЦ важно подчеркнуть — своих не бросаем, чужим не уступаем. Хорошо, конечно, что ныне ещё есть место христианской солидарности, хотя бы в форме официальных деклараций. Вот лишь незадача: чужесть живёт не столько между исламским миром и христианским, сколько внутри христианского мира. Это не к тому, что православные к Господу ближе, чем схизматики-содомиты, нет, дело в чужести между христианской традицией, да, неоднородной, но всё же всегда сверявшейся с нормами Писания, и тем, что мы наблюдаем сейчас в больше степени у католиков и в меньшей у православных. Западня в том, что римский и московский «патриархи» делают ставку не на традицию, а на «сейчас», которое есть не «здесь и сейчас», но суета, обмирщение.

В католической церкви обмирщение делается данностью. Нагруженная политическими и социальными обязательствами, она не в силах противостоять социально-политической реальности Запада — либерализму. Приходится впадать в экивоки, выражаться при помощи двуязычия, иначе окажешься под журналистским обстрелом. Ссылаешься на библейские нормы — фашист и ретроград, говоришь о браке с христианской точки зрения — гомофоб, вспоминаешь библейский миф о грехопадении — сексист.

С XIX века среди свободомыслящих русских людей, не желавших впадать к крайность прогрессизма и ограниченность либеральности, были распространены симпатии в пользу католической церкви. Католиками, согласно слухам, были и Пётр Чаадаев, и Владимир Соловьёв, уже в эмиграции открыто принял католичество Вячеслав Иванов. В наше время (то, что после ВМВ) католицизму открыто симпатизировали Владимир Бибихин и Сергей Аверинцев. Для них, людей широкого ума, католицизм представлялся иным горизонтом консерватизма, свободным от тяжкого государственничества русского православия.

Русских мыслителей в католицизме привлекала свобода быть христианином в мире, свобода от патристической метафизики, которую строго ограничивала томистская логика, не свобода буржуазной телесности или православной «духовности», но свобода мысли и свобода для мысли. К сожалению, именно этой свободой воспользовались церковные иерархи и либеральные идеологи, чтобы сделать из католицизма подобие гуманистического клуба по интересам. Последним рубежом остаётся Писание, его «реформаторам» трудно переправить по своему усмотрению. Современный, близкий к постструктурализму теолог-неотомист с сожалением вздыхает, что нельзя вовсе отказаться от Слова, подменив его большим сводом по древнееврейской и античной семиотике, толкующем древние мифы вполне в соответствии с новейшими дискурсивными практиками.

Русское филокатоличество тоже не случайно. Ещё в царские времена, когда церковь выполняла роль правительственного учреждения, во главе которого стоял светский чиновник — обер-прокурор, в одинаковой степени народ и интеллигенция бежали от церкви: народ в раскол, интеллигенция чаще в схизму (хотя, как мы помним, был и серьёзный интерес к хлыстовству и старообрядчеству). Порой возникали удивительные примеры синтеза: так отец Ефстафий Сусалев из белокриницкого согласия в 1908 году перешёл в католическую церковь со своим приходом в Санкт-Петербурге, католики позволили ему сохранить древнеправославный обряд. Случай отца Ефстафия далеко не единственный. Старообрядческий «греко»-католицизм лишь с первого взгляда представляется нонсенсом. Как маргинальный феномен он продолжает существовать и по сей день, а в начале XX века отдельные группы поповцев готовы были протянуть руку хотя бы «папёжу», только бы не иметь дела с синодальной церковью.

Похожая история сложилась вокруг белорусских, украинских и польских хлыстов, а так же некоторых христоверских общин в Москве и Петербурге, ещё до революции переходивших в католические общины. Почему? Ведь Папа не просто поп, на нём дух апостола Петра, а католицизм поощряет брадобритие и богородичный культ. Можно даже сказать, что русское сектанство в начале XX века пытается институализироваться при помощи протестантского и католического влияния: молокане и духоборы присоединяются к баптистским общинам, а более радикальные христоверы дрейфуют в мистическое католичество.

Можно с осторожностью сказать, что русский католицизм обязан своим появлением разложению Православной церкви, причём, вполне действительному и не выдуманному «врагами» разложению. Безусловно, были великие святые, был старец Серафим (о нём ходят слухи, как о единоверце, то есть хранителе старого обряда), был Амвросий Оптинский, но так же была, и, что намного хуже, процветала – жуткая коррупция, регулярные нарушения тайны исповеди (о чём имелись соответствующие государственные распоряжения). Путы русского православия не сгинули после Революции. В Советском Союзе церковь находилась в амбивалентном отношении с властью: как политический сообщник и, с другой стороны, единственный легальный идеологический оппонент. Православная церковь играла роль, чем-то напоминающую ту, что исполняли в странах Варшавского договора т.н. «союзные партии» — «Христианские демократы» в ГДР, «Крестьянская партия» в Польше. С падением СССР ситуация радикально изменилась лишь один раз — в 1993 году патриарх Алексий II выступил против расстрела Верховного совета, потратив немало усилий на то, чтобы призвать президента Ельцина и Руцкого с Хасбулатовым к мирному диалогу.

Нынешняя Православная церковь играется в консерватизм, желает быть византийской, властной церковью, находящейся в тесных сношениях с государственным аппаратом. Церковь пытается создать новый жаргон власти, сделаться осью новой официальной идеологии. Именно тут, скорее всего, и завелась червоточина модернизма, т.к. привязав себя к власти, готовой при случае отказаться от строгой консервативной риторики, церковь рискует пойти на пересмотр фундаментальных позиций —пойти на всё, только бы был сохранить компромисс с кесарем.

Показательна судьба Финской Православной Церкви, на сегодняшний день наиболее либеральной из всех православных церквей: путь к либерализации лежал через тесный союз с государством, церковь долгое время кормилась из государственного бюджета, наравне с теми же лютеранами. Теперь же, вместе с ними вынуждена заигрывать с ЛГБТ, проводить дискуссии касающиеся проблемы абортов, рассматривать введение женского священства. А ведь сначала, в далёкие двадцатые-тридцатые годы, Финляндия была одним из островков консерватизма, сохранившимся от рухнувшей Российской империи. И, как мы помним, союзницей Гитлера против большевизма.

Парадокс заключается в том, что республиканские или конституционалисткие режимы, в отличие от прежних абсолютистских монархий, вынуждены действовать в рамках либеральной политической парадигмы и смещаться вместе с ней, то вправо, то влево. Ещё не став тотальностью, то есть не преобразовавшись в глобализм, капиталистический способ производства перемалывал старые монархии, тормозившие политическое становление промышленной буржуазии. Короли и императоры не могли вечно управлять по своему хотению, не опираясь на волю вырастающего из купечества нового патрициата. Церкви сами грешили, ведь буржуа могли поиграться в щедрость — построить новый храм, помочь деньгами монастырю, выстроить собственную часовинку. Долгое время при толстосумах были собственные кюре и духовники, благословлявшие их не на всегда добрые дела. Ситуация за сто с небольшим лет встала с ног на голову — теперь не святой отец, а сам буржуа читает мораль, в том числе и святому отцу.

Потому не стоит относиться к встрече Папы и патриарха, как к созданию единого христианского фронта против секулярной современности. Нужно найти смелость признать, что сам христианский диалог в сегодняшним мире происходит не в церковном ключе, а в секулярном. Папа и патриарх могут прийти к взаимопониманию, но не как христианские архипастыри, а в качестве двух просвещённых гуманистов, рассматривающих христианство с позиции, в лучшем случае, кантовского категорического императива.

#ПК_статья #ПК_мнение