«Русский марш», «Русская пробежка», «Русский мир»… Как скучно звучат эти слова по сравнению с малиновым перезвоном «Русской пьянки». Стимулируемая Системой трезвенность лишает культурную революцию сияния гранёного стакана. В нём – отблеск галактик и серафических молний.

На Руси, как и во всём мире, пили издревле. Монах Сильвестр в «Повести Временных Лет» зафиксировал фразу Владимира Святого: «Веселие Руси есть питие, без пития Руси не быти». Пили брагу, меды, вина, варили пиво. Чему еще было радоваться в мире со средней продолжительностью жизни слегка за тридцать? Но пьянство отнюдь не русская национальная черта. Пьянство это черта любого угнетённого населения, которое не чувствует себя социально защищенным. Если открытое сопротивление подавляется, если люди сталкиваются с сильной централизованной властью, то народ в ответ вырабатывает механизм социального саботажа, мелкой пакости по отношению к начальству. Таким механизмом стало знаменитое русское пьянство. Ты думаешь, что можешь распоряжаться моим телом? Ну, тогда я его как следует проспиртую. Будьте уверены, если про какой-то народ говорят, что он сильно пьёт, значит, он долгое время был в чьей-то крепостной зависимости. Как ирландцы от англичан.

Алкоголь имел большое значение для русской культуры. Страшно пили былинный богатырь Василий Буслаев и великий композитор Мусоргский. Легенда о таблице Менделееве, сто грамм, да вот даже коктейль Молотова – всё-таки коктейль, а не безалкогольный напиток. Пили литературные персонажи и их авторы. Вспомним у Чехова: «Если человек не пьет, и не курит, поневоле задумываешься, уж не сволочь ли он?». Когда-то мы уже писали про прекрасное русское имя «Накатил»:

«Нет в нем ничего алкогольного или кухонного. Накатил Иванович, Накатил Семенович... Как на святцах звучит церковное благозвучие. Накатил — это почти Рафаил или Гавриил. В раю определенно не хватает архангела с таким именем. И отчего дураки так смеются над этим словом? Оно ведь одновременно мягкое и уверенное. Даже чуть твердеет на конце изящной буковкой «л». Не слово, а малиновый звон. На-ка-тил: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на третьем толкнуться о зубы».

Без зубровки мы никогда бы не узнали о том, как доехать до Петушков. Тоже ведь пример социального саботажа. Веничка Ерофеев, ярчайший писатель-постмодернист, спасался от Системы через алкоголь. Ведь зелёная электричка так напоминает зелёного змия. Вообще «Москва – Петушки» – это лучший текст русского antisystem. Как бы ни тужились право-левые писатели, но никто ещё не создал произведения революционней, глубже и безысходней, чем эсхатологическое путешествие из Москвы в Петушки. Можно перефразировать одного известного деятеля: вы думаете, что едете в Петушки, а на самом деле попадаете в Град Божий. Из размытого московского утра в петушиную даль плывёт вагон с русскими алкоголиками. Они пьют, мечтают, давятся палёным спиртом и даже могут сблевнуть, но каждый из них понимает фатальную обманчивость дуньи:

«Я выступил и сказал: «Делегаты! Если у меня когда-нибудь будут дети, я повешу им на стенку портрет прокуратора Иудеи Понтия Пилата, чтобы дети росли чистоплотными. Прокуратор Понтий Пилат стоит и умывает руки — вот какой это будет портрет. Точно так же и я: встаю и умываю руки. Я присоединился к вам просто с перепою и вопреки всякой очевидности. Я вам говорил, что надо революционизировать сердце, что надо возвышать души до усвоения вечных нравственных категорий, — а все остальное, что вы тут затеяли, все это суета и томление духа, бесполезнеж и мудянка…»

И не надо никакой контркультуры, никаких манифестов. Читайте «Москва-Петушки» и отъезжайте на электричке в подмосковное Беловодье.

Русская пьянка – это путь конкистадоров, мореплавателей, космонавтов. Что открывает sXe-шник? Банку с протеинами. Что открывает бражник? Новые континенты. Это не фигура речи, а географический факт – корабли, отправляющиеся в опасные путешествия, грузились пивом и ромом, потому что без алкоголя в океане было не выжить. Более того, зарождение аграрного цикла в странах плодородного полумесяца связывают с тягой человека к алкоголю. В древнейшем (12 000 тысяч лет) мегалитическом сооружении-храме Гёбекли-Тёпе, что на территории современной Турции, найдены ёмкости для хранения алкоголя и «оборудование» для его перегонки. А это ведь регион, где неолитическая революция разыгралась раньше всех! Только представьте смелость научной гипотезы – сельское хозяйство, а значит и усложнившаяся религия (вспоминаем Фернана Броделя), культура, письменность, государство, полёты в космос, да, по сути, вся цивилизация, зародилась из-за банальной тяги человека к выпивке.

Поэтому крайне стыдно быть ждановцем и утверждать, что предки ничего не пили, а только По Небу Летали.

Конечно, в своей чрезмерности алкоголь губителен. Что было с русским воинством на реке Пьяне? Их пьяными перебили татары: «Поистине — за Пьяною пьяные». Но смысл русской пьянки не требует нажираться до чертиков. Пьянка нужна для осознания, душевной метанойи, потому что циркуляция градуса в русском теле также создает условия для активного обмена мнениями. Пьянка это место и время озарений. Тот же классический философский диалог «Пир» происходит как раз-таки во время пьянки. Губительна пьянка систематическая, как по расписанию, когда возлияние становится самоцелью. Рожи с перегаром, трясущиеся руки у кассы, затхлая одежонка – это последствия душевного отравления. Пьянка должна производить не одурение, а просветление. Пьянка освобождает поток слов, который уносит пьющих от рутины, от будней, даже от выходных. Пить нужно не по пятницам, а когда захочет дух. Тогда поутру не будет головокружения и сожалений.

Прекрасная иллюстрация здесь – это древнерусский текст «Повести о бражнике». Она не смешивает понятия бражничества и пьянства. Сюжет в том, что благочестивого бражника долго не пускают в рай, а он метко перечисляет, почему должен там находиться. У библейских героев, которые не пускают бражника в рай, находятся грехи повесомей, чем чарка с вином. В конце концов, Иоанна Богослов возвещает:

«Ты еси наш человек, бражник! Вниди к нам в рай». И отверзе ему врата.

Бражник же вниде в рай и сел в лутчем месте. Святи отцы почяли глаголати: «Почто ты, бражник, вниде в рай и еще сел в лутчем месте? Мы к сему месту не мало приступити смели». Отвеща им бражник: «Святи отцы! Не умеете вы говорить з бражником, не токмо что с трезвым!»

И рекоша вси святии отцы: «Буди благословен ты, бражник, тем местом во веки веков». Аминь.

Да что уж говорить, раз сам Христос накатывал. Вот и русский человек, попадая в неизведанный край, хочет испробовать местных зелий, поэтому идёт к ближайшему алхимику, чтобы проверить его искусство. Так совершаются открытия, равные по значению обнаружению сокрытых континентов: пиво «Корсаковское», вино «Монастырский гвоздь», алтайский «Сладовар», моршанское «Зелёное»… Из таких названий можно составлять именослов. А при Революции – переименовывать месяцы.

Пить надо к месту, по желанию, согласно внутреннему ангелу, но никак не плечевому бесу. «Русская пьянка» гораздо реальней, чем «Русский марш». Потому что она добрая и весёлая. А ещё потому, что иногда она всё-таки случается. Пьянка должна быть честная, без желания надраться и спрашивать про уважение. Чтобы стакан стал телескопом, а звёзды – ближе. Обязательно без рвоты, мутных взглядов, глупых претензий. На «Русской пьянке» окажется спета грустная песня, не будет звона над третьим тостом, и костер, разгрызая брошенные кости, затрещит ярко и резво. На такую пьянку обязательно заглянет стеклянный Веничка Ерофеев. Ему почтительно нальют штрафную, и Веничка механическим голосом расскажет дорожную быль. «Русская пьянка» окончится с рассветом, когда её просветленные участники отправятся спать.

В Русской пьянке больше важно прилагательное, чем существительное, и под конец она обязательно освободится от кавычек.

#ПК_публицистика #ПК_теория #ПК_библиотека