Пекарь, портной и купец объединяются, чтобы захватить целый город, где устанавливают теократическое правление. Многожёнство, обобществление имущества, почти коммунизм, кровавые казни, желание пойти походом на Европу, но она, Европа, уже у стен осаждённого города – Революция была настолько опасна, что её бросились душить как католики, так и протестанты. Что это, Исламское Государство? Да нет же, это знаменитое анабаптистское восстание в германском Мюнстере.

А всё началось с Мартина Лютера, который в 1517 году озвучил свои «95 тезисов». В Европе подросла буржуазия, и город повёл наступление, как на «светский», так и на духовный феодализм. Лютер действительно стал тем, кто учинил борьбу против папства, но когда инициированные им изменения вылились в реальную смену господствующих отношений, вроде жутких Крестьянских войн в Германии, Лютер пошёл на попятную. В сочинении «Против разбойных и кровожадных шаек крестьян» от 1525 года Лютер призывал убивать крестьян, как «бешеных собак», потому что они забыли о своём месте в иерархии: «Пусть власти теперь ободрятся и с чистой совестью продолжат действовать насилием до тех пор, пока у них сможет дрогнуть хоть один нерв. Ибо их преимущество в том, что за крестьянами числятся нечистая совесть и несправедливые дела, поэтому если кто-нибудь из крестьян и будет за это убит, то потеряет тело и душу и навеки достанется дьяволу. У властей же чистая совесть и добрые дела, и они с полной сердечной уверенностью могут сказать Богу: Любуйся, мой Бог, ты меня избрал князем или господином, в чем я не могу сомневаться, и вручил мне меч против преступников».

Когда дело запахло реальным социальным переделом, когда народ решил оспорить не только власть далёкого Папы, но и «своих» немецких рыцарей, Лютер солидаризовался в том числе и с католиками. Он не был революционером, потому, прознав, что немецкие крестьяне грабят и убивают, тут же отрёкся от них – хотя, казалось бы, кому, как не Лютеру, ответственному за самую кровавую войну в истории Европы – Тридцатилетнюю войну – сожалеть об убитых? Но процесс, запущенный великим реформатором, уже было не остановить. По всей Европе возникали секты, пророки и движения, которые шли гораздо дальше, чем осторожничающий Лютер. Прямо в Град Божий, который они хотели воздвигнуть здесь и сейчас.

Сказать спасибо за это нужно радикалу Реформации Томасу Мюнцеру. Мюнцер в духе хилиазма, то есть учения о тысячелетнем царстве Христа и правды, полагал, что утопию можно воплотить на земле. Что богатые должны породниться с бедными, что править должен Бог, что иконы и церкви – это овеществлённая мамона, что Лютер – архиязычник, которого дьявол сварит в собственном соку, что нужно побивать мечами князей и церковников, а верующим жить в ожидании Конца Света. Разница была и в том, что Мюнцер был за абсолютную свободу воли, а Лютер за божественное предопределение. Ну, а там, где абсолютная свобода воли, там рядом и поп, посаженный на кол. Мюнцер, будучи мистиком, признавал не только авторитет Писания, но и некое внутреннее озарение, интимное общение с Богом, которое может быть главнее мёртвой буквы. Естественно, что крестьянской войне была ближе религия не бревён, а ребёр, некоего внутреннего мироощущения – хочу пограбить, значит, так Бог велит, хочу замок вельможи сжечь, так это ангелы в медные трубы напели. Религиозное противостояние наложилось на социальное напряжение. Феодалы давно посягали на древнюю германскую практику альменда, т.е. общего владения землёй, отчего ещё в 20-х повсюду возникли потаённые крестьянские братства «Башмака» или «Бедного Конрада».

Но это уже совсем другая история.

А пока Томас Мюнцер отрастил себе патриаршью бороду и попытался возглавить Крестьянскую войну в Германии. Народный пророк не был анабаптистом, но был близок им по убеждениям, отчего ещё одна ветвь Реформации и примкнула к последователям Мюнцера. Анабаптистов называли перекрещенцами, хотя сами они величали себя крещенцами, полагая, что человек должен креститься в сознательном возрасте. Анабаптисты бывали разные, радикальные и не очень, но вскоре они повсюду столкнулись с гонениями, ведь Мюнцер со своими хилиастическими планами в Крестьянской войне проиграл и был казнён. Власти принялись беспощадно вырезать всех анабаптистов, которые до этого тоже наворотили немало дел – передел имущества всегда следует после передела тел. Тем более анабаптисты дошли до отрицания налогов, иерархии, светской и духовной власти, чего Система, конечно же, простить не могла.

Перекрещенцев казнили в любом случае: тем, кто отрекался от эгалитарного учения, отрубали голову, а тех, кто был стоек в своих убеждениях, вели на костёр. Множество анабаптистов ради мученического венца терпели самые страшные пытки. Одна из них была в том, что протестанты, как и католики, протыкали раскалёнными вилами анабаптиста, привязанного к столбу. Это было символическое преддверие вечных адских мук. Но анабаптисты терпели. Мартина Лютера это настолько поразило, что он предположил, что анабаптистами правит дьявольская воля. В своём упорстве перекрещенцы были похожи на русских старообрядцев: они сотнями человек выбирали костёр, лишь бы не предавать своих убеждений. Есть и другие параллели. Вообще, чем сильнее христианство старается блюсти «старину», тем больше оно походит на иудаизм – постоянные ссылки на Ветхий Завет, фетиш на бородах, кровность, клановость, избранность, строгие «кашруты», тема мессианства. Характерно, что и в «Германии» (кавычки, потому что тогда существовала Священная Римская империя германской нации), и в России XVI-XVII веков, люди рассуждают о Конце Света, распространяются ветхозаветные имена и рассказы о ветхозаветных праведниках. К примеру, если почитать переписку Курбского с Грозным, то они оба называют Русь Израилем. Но анабаптисты решили этот Израиль построить.

Разгромленные на южных рубежах Швейцарии и «Германии» анабаптисты, устремились на север, где решили возвести Новый Сион. Разбуженные уже мёртвым Мюнцером, экстатические массы были направлены другим проповедником, Мельхиором Хоффманом. Он развил апокалиптическое учение, которое должно было набрать 144 тысячи последователей, после чего случилось бы Второе Пришествие. Хоффманн объявил, что пришествие состоится в 1533 году в городе Страсбург, который надо захватить. Христос не явится и не устроит Страшный Суд, если не подготовить Новый Иерусалим, где бы он мог воссесть. Но операция не удалась – Хоффманн был посажен в тюрьму, где и погиб. А вот его последователи из анабаптистов, т.н. мельхиориты, решили осуществить план своего учителя. И это им удалось.

К началу XVI века Мюнстер был весьма прогрессивным и богатым городом. Он входил в Ганзейский союз, а самим городом правил Совет, подчинявшийся католическому епископу. Естественно, там, где буржуазия – там и тяга к протестантизму, поэтому вскоре идеи Лютера взбаламутили мюнстерские гильдии, которые предъявили епископу и монастырям (серьёзным экономическим конкурентам) ряд требований. Благодаря местным гуманистам и буржуазии, город перешёл к реформированному христианству. Но потаённое лихо уже было разбужено. Условно говоря, в Мюнстере случился «Февраль», а вскоре должен был настать «Октябрь». Это похоже на начало любой настоящей революции. Вспоминаются события в Сирии 2011 года, когда по крупным городам прокатилась волна протестов. В первый месяц какая-нибудь эмансипированная девочка кричала в мегафон про то, что добрые сирийцы хотят больше свобод. На второй месяц протестов девочки уже нет, но пока ещё есть молодой человек с телефоном и в зауженных джинсах, который тоже требует своих прав. Ну, а на третий месяц всё уже встаёт на свои места – нет ни девочки, ни мальчика, а на их месте с ножом стоит бородатый исламист и обещает всех покарать. За свободу, конечно же.

Такими «исламистами» для Мюнцера стали голландский булочник Ян Матис и 25-летний портной Ян Бейкелсзон (Иоанн Лейденский). Из-за войны город наводнила куча беженцев, в том числе и радикальные анабаптисты. Они быстро взбаламутили мюнстерскую бедноту, которая осталась не у дел, когда умеренные протестанты делили с католиками власть. Рады были и местные радикалы вроде интеллектуала Бернарда Ротмана. На «выборах» анабаптисты проходят в Совет и повелевают всем жителям Мюнцера принять повторное крещение. Кто не согласен – на выход, оставив городу своё имущество. Кроме того, анабаптисты устраивают погром – уничтожают ценные рукописи, музыкальные инструменты, католические алтари и всё то, что кажется им идолопоклонством. Новый глава города, Бернхард Книппердоллинг, хотя реальный хозяин восстания Ян Матис, начинает обобществлять имущество, а епископ, лишившийся своего города, собирает войско из католиков и лютеран, которое немедленно осаждает Мюнстер. Здесь-то и начинается самое интересное.

Анабаптисты уничтожают долговые расписки, сжигают документы о сборе налогов и отказываются от денежного обращения. В феврале 1534 года город объявляется Новым Сионом, где люди будут жить по ветхозаветным правилам. Призыв услышан в Европе – в Мюнстер начинают бежать сектанты, криминальный элемент, верующие, паломники, фанатики, бедные и униженные, гонимые и презираемые, авантюристы и все, кому не сидится на месте. Мюнстерская коммуна просуществовала целых четырнадцать месяцев. Этакое радикальное Фиуме XVI века. Случившееся действительно напоминает коммунизм, но не власть Советов, а власть Заветов. К примеру, мюнстерское многожёнство, о котором до сих пор спорят историки, видимо, было не только наветом католиков – христианство, апеллирующее к корням, по форме всегда приходит к чему-то вроде иудаизма. Поэтому и многожёнство, как у ветхозаветных пророков (хотя бы у Авраама или Иакова). Ведь Ветхий Завет – это ещё нестрогий монотеизм, когда там, к примеру, неоднократно упоминаются другие боги (не в значении идолов): «'Кто, как Ты, Господи, между богами?» (Исх. 15, 11), «Господь велик паче всех богов» (Исх. 18, 11) и т.п.

Но у города уже топчутся войска, которые готовы взять Мюнстер штурмом. Тогда бывший булочник Ян Матис, считающий себя пророком, собирает горстку мучеников и выходит за ворота навстречу целому войску. Видимо, он реально верил в свою избранность и полагал, что с Божьей помощью сможет разогнать противника. Ян Матис набирает в свою дружину двенадцать воинов (по числу апостолов) и бесстрашно выходит за ворота города, чтобы уничтожить католическо-протестантское войско. Если бы речь шла о банальной наживе от отжатого имущества, Ян Матис так бы никогда не поступил. А он, не смотря на свою крайнюю жестокость и казни, в одиночку вышел на безнадёжный бой, уповая на силу Господа, и был тут же убит вместе со своими апостолами. Отрезанные гениталии бывшего булочника Яна Матиса, возомнившего себя пророком, прибиваются к воротам Мюнстера.

Такой вот Конец Света.

За всем этим наблюдал товарищ Матиса, молодой портной Иоанн Ляйденский. Так как анабаптисты были шокированы смертью своего пророка, Ляйденский быстро сориентировался и сказал, что Матис был лишь предшественником Истинного Царя. Двадцатипятилетний парень тут же заменяет магистрат Советом из двенадцати старейшин, а себя объявляет царём. По его приказу на рыночной площади воздвигается трон, где Иоанн, царь земной, начинает благословлять и вешать. Чаще, впрочем, всё-таки вешает – не избегает казни даже одна из восемнадцати жён царя Израиля. В городе начинается голод, отчего из него высылаются старики, больные и дети, часть из которых порубили войска епископа. Но, что удивительно ландскнехты пока что не могут победить фанатиков. Перекрещенцы отбивают штурм за штурмом, а иногда и делают дерзкие вылазки. Так, некая Хилле Фейкен, прославленная в некоторых литературных произведениях, отыгрывает судьбу нагой библейской Юдифи, убившей ассирийского полководца Олоферна. Женщина пытается убить епископа, командующего осадой, но ей это не удаётся и она погибает. К сожалению, множество документов, касающихся тех событий, погибло в огне Второй Мировой. Поэтому о Мюнстерской коммуне ходит много баек, как, например, в книжке Шафаревича «Социализм как явление мировой истории». Серьёзно относиться к эффектным подробностям про поедание человеческой печени всё-таки не стоит.

Почти полтора года теократический Мюнстер отбивался от осаждающих его войск. В городе вводятся элементы плановой экономики. Торговля сначала была ограничена, а после заменена натуральным обменом. Земельным фондом распоряжалась община. Устраивались общие трапезы. Корни такого строя нужно искать в коммунальном движении, охватившим западную и южную Европу в X веке, в особой протестантской этике, которая наделяла общину Божьим значением, в военном времени и, конечно же, в особом понимании апостольского христианства. Об этом можно почитать в популярном романе Умберто Эко «Имя Розы». Там верующие немало спорят о том, имел ли Христос собственность, а если нет, то почему её имеют епископы? Не нужно ли их огнём и мечом привести к Писанию? Да и вообще: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, где был дворянин?».

Но замечательнейшие лолларды Джона Болла это тоже совсем другая история.

Вполне по канону Мюнстерская коммуна пала из-за злокозненного предательства. Лютеране и люди епископа ворвались в город, где учинили резню. По некоторым данным, вырезали вообще всех мужчин. Немногих выживших пытали, а схваченных живьём трёх лидеров восстания, в том числе и царя Нового Израиля, полгода возили по Германии, пока в январе 1536 года не запытали до смерти на той самой площади, где Иоанн Лейдейнский раньше восседал на своём троне. Мюнстерская коммуна пала, чтобы через несколько веков впечатлить марксиста Карла Каутского. Сегодня же историки в ней видят больше хилиастического, нежели коммунистического.

Вот же было времечко – булочник и портной могли возглавить эсхатологическое революционное движение, захватить большой и богатый город, казнить богатых, возвеличить бедных, сражаться против всех и страстно верить в Конец Света. Что могло заставить выйти на верную смерть пророка Яна Матиса, как не уверенность в своей вере? Что двигало людьми, полтора года жившими в жесточайщем даже по меркам XVI века царстве? Явно ведь не только тяга к побрякушкам и серебру. Верили люди. Радели. Гибли. Тогда в мире ещё было за что гибнуть. Ведь обыкновенный молодой портной мог стать царём, соборовавшим мир перед приходом Христа. Когда человек оценивает современность, он должен всегда спрашивать: «Возможно ли стать в ней царём Нового Иерусалима?».

Думаете, всё это просто пыльная история полутысячелетней давности? А вы побывайте в ныне католическом Мюнстере. Там на церкви Св. Ламберта до сих пор приторочены три клетки, в которых когда-то висели три иерарха Божьего царства – Иоанн Лейдейнский, Бернхард Крехтинг и Бернхард Книппердоллинг. Висят эти клетки под дождём, и под солнцем. Слегка раскачиваются на ветру. Ждут новых булочников и портных, отрёкшихся от своей бессмысленной жизни.

#ПК_статья #ПК_этнография