Я родился и большую часть жизни прожил в коммунальной квартире. А мой отец там прожил ещё больше. Из родной обители я унёс любовь к сталинским домам с большими окнами и высокими потолками с лепниной. К сожалению, кроме благородного духа старого города мы имели проклятие жить с людьми, которых не выбирали.

Встречались и хорошие люди, но они разъехались ещё до того, как я пошёл в среднюю школу. К примеру, однажды в нашей коммуналке исчез человек. Исчез, оставив на ступеньках аккуратно сложенные штаны. Все бегали, искали несчастного, а потом попаданца нашли спящим между батареей и газовой плитой. В общем, было немало забавного. Но в крайней комнате коммуналки в итоге образовался поистине демонический брачный союз.

Пьянки, ссоры, драки… Полный набор. Но у бесовской четы, жившей в крайней комнате, была родительница. Все полагали, что присутствие пожилого человека усмирит нрав соседей. Меня тоже учили уважать старших, поэтому я был готов встретить «старушку» со всем почтением. Я надеялся, что она утихомирит дебоширов.

В. Г., несмотря на звание бабушки (а сейчас прабабушки), была ровесницей моего отца. Передо мной предстала высокая крепкая женщина с мужской фигурой, напоминавшей женскую сборную ГДР по тяжелой атлетике. В советское время В.Г. работала на каменоломне. Лицо её чем-то напоминало персонажей с нижеприведенной карикатуры: нос практически без переносицы, большие губы, выдающаяся вперед нижняя челюсть. Всё тело в оспинах. Она улыбнулась мне и произнесла незабываемую фразу: «У меня сынок тоже рыжий. Сейчас за убийство сидит». Больше ни одна бабушка в мире (а тем более прабабушка) мне такого никогда не говорила.

В.Г. не часто задерживалась у своих бешеных родственников, стараясь найти себе деда под стать. При всём своеобразии её внешности, она умудрялась находить весьма достойных стариков. Правда, их отношения не длились больше года. Единственный сомнительный эпизод её личной жизни был тогда, когда она привела деда, коего родственники сбаграли в туберкулёзный диспансер, а он оттуда сбежал. Дед гулко харкал и утробно смеялся. Их союз смотрелся как сюжет народной песни о черте и ведьме.

Через много лет рыжий сынок-душегуб откинулся и, разумеется, приехал в нашу коммуналку. Со стороны он выглядел младше меня, был щупленьким и скорее напоминал персонажа анекдотов, чем убийцу многодетной женщины, чей муж от горя повесился. В коммуналке он знакомился с женщинами по этим новомодным чатам с музыкальных каналов. Он мог часами сидеть на лестнице и беседовать с ними по телефону. А однажды под песню «Жёлтые тюльпаны» он чуть не отрезал ухо кому-то из своих сожителей.

Такая вот обыкновенная московская коммуналка. В нулевые там ещё соприкасались мир профанный и потаённый, мир города и деревни, на пересечении которых жили безносые аббревиатуры В.Г. и холерные дедушки, отхаркивающие лёгкие в общей уборной. Мне всегда казалось, что моё детство прошло в окружении хтонических волшебных персонажей. Возможно, оно так и было.

#ПК_свидетельство