Периодически социальные сети выстреливают новым талантом, который немедленно завоёвывает популярность. Кому-то, как Игорю Растеряеву, удаётся справиться с первичным накоплением славы, а кто-то в ней навсегда тонет. Из недавних открытий выделяется юная красавица Монеточка, на чьё творчество интересно взглянуть не только как на стишки про зиги и анархо-коммунизм.

Форма мема, открытого обезжиренного знака, идеально подходит для распространения в социальных сетях. Мем не представляет собой нечто завершённое и ограниченное, но и не обозначает пустоты, лишённой всякого смысла. Это не сама картина, но её рамка. Мем – это ситуация, которую нужно вовремя обыграть. У мема нет начала и конца, он не должен быть законченным – неизменяемым текстом или готовой картиной, но обязательно длящимся, постоянным – аудитория должна самостоятельно его продлевать. К примеру, существует заданный шаблон, скажем, папка, трясущий за плечи лысого сына, что само по себе почти ничего не значит, но что начинает жить и изменяться только тогда, когда изображение украсит надпись про лейкемию и скинхедов. Соответственно, чтобы снискать популярность в Сети, необходимо выстраивать своё творчество таким вот незаконченным образом. Как то, что могли бы скопировать, дополнить и перевернуть остальные пользователи. Нужно писать не картину, а сколачивать для неё раму. Она очерчивает пространство интерпретации, но вот заниматься ею должны уже сами потребители. Этакое вовлечение несовершеннолетних, взаимная игра, новая форма творчества и досуга. Она характеризуется размытостью, отсутствием автора и неизменной вертикали, отчего пользователь вполне искренне комментирует: «Автор словно прочитал мои мысли…»

Да не прочитал. Просто мышление одинаково.

Поэтому, когда мы говорим о Монеточке, которая в одно утро проснулась знаменитой, нужно понимать, что в первую очередь мы имеем дело с мемом. Здесь вопрос не в том, что это плохо или хорошо, что Монеточка специально притворяется или самым естественным образом похожа на «Интернет». Это просто факт. Семнадцатилетняя девушка Лиза – это ведь то, о чём годами судачили в комментариях, говоря о лолях, няшах-стесняшах и аниме. Бледная Лиза – это лучшая экранизация романа Набокова. И пусть по возрасту Монеточка уже выросла из нимфетки, но так и целевая аудитория читала «Лолиту» через «ctrl + f », иначе бы знала, что плоть там дело второстепенное.

Но это было бы и неважно, если бы темы, о которых поёт Монеточка, принадлежали бы иному смысловому ряду. К сожалению, это тот случай, когда мем поёт о мемах. Монеточка – это как если бы запели «Абстрактные мемы для элиты всех сортов» или ещё что-то такое же философическое, которое, вроде бы, знает про всякие важные штуки, но знает о них если и не по цитатам, то по «Постнауке». Ведь Монеточка поёт о клауд-рэпе, о зигах, об анархо-коммунизме, в общем, о вещах и о ситуациях, которые волнуют сетевых подростков. Можно спросить: «Ну и что в этом такого? Подростки всегда рассказывали о том, что кажется им важным». Всегда, но не так.

Проведём простейший мыслительный эксперимент: представьте, что милая Монеточка начала бы свой музыкальный путь в Сети не с ироничных стихов про зиги, а с песенки про солнышко или веснушки? Что свой канал на «Youtube» девушка наполнила бы не талантливым стёбом над флажистыми футболками Г. Рубчинского, а корявенькой (но всё равно прекрасной) песней про кровь/любовь? Пришла бы тогда к ней популярность? Стала бы она известной? Заметили бы её? Вряд ли. Конечно, такой шанс есть, но он минимален – полно ведь красивых девушек, собирающих несколько сотен или тысячу-другую музыкальных просмотров, но потом бесследно исчезающих в российской рутине.

То есть мы приходим к вполне очевидному наблюдению, что Монеточку сделали известной не столько её внутренние качества, хотя девушка, безусловно, талантлива, а тематика творчества. Контекст. Его мы будем понимать не как законченный отрывок, а как меняющееся смысловое пространство, постоянно требующее уточнений. Ведь обилие мемов, циркулирующих в Сети, по-определению нуждается в наличии комментатора, который смог бы их объяснять, деконструировать, поддерживать, ненавидеть или разлагать. Обычно эту роль выполняют разного рода обзорщики или смехопанарамщики, но есть в этой нише место и писателям с музыкантами. Это хоть и популярное, но не самое благородное занятие. Творчество Монеточки является творчеством мусорщика – и это нисколько не обидное сравнение, потому что девушка действительно вынуждена копаться в куче сетевого шлака, чем является одежда того же Г. Рубчинского или споры о политике на уровне «Когда ты подрастёшь, то поймёшь, что национал-социализм – это идеология!».

Люди не видят в этом ничего зазорного, указывая, что Монеточка талантливо высмеивает и пародирует глупые и навязчивые субкультуры. Она точно санитар «Вконтакта». Но Монеточка может сколько угодно талантливо высмеивать все эти вещи (она правда делает это талантливо), но отсюда также мало шансов выбраться в высшую лигу, как почти нет шансов очеловечиться у бездомного, вынужденного каждое утро потрошить вонючую помойку. Хороший пример – это прогремевший пару лет назад музыкант Олег Лёгкий, который ихтиологично взорвал Сеть, отыграл пару рыбных концертов и пропал с концами. Вот и Монеточка становится служанкой выбранного ею контекста, который вынуждена иронично объяснять слушателям. Это и есть ловушка, куда попало так много талантливых исполнителей. Когда Лиза наконец-то начнёт петь о чём-то ином, нежели мемы, то она неминуемо столкнётся с разочарованием своих фанатов. Ведь в мем-контексте всё замкнуто на самом себе, воспроизводит само себя, поддерживает себя собой. И художник в таких условиях утрачивает своё важнейшее свойство – создание нового. Он лишь играет с тем, что есть. Ведь Монеточка не создала чего-то оригинального, а поступила как крастер или шоплифтер – взяла то, что уже было. И этот текст, разумеется, не против милой Монеточки, а против этой тенденции.

Сегодня творцы отказываются от привилегии на создание смыслов и художественных образов. Они предпочитают работать с готовым материалом, который просеивают через web-искусство. Это какое-то сетевое акынство – о чём вижу, о том пою. Сюда же можно добавить проекты типа «Кобыла и трупоглазые жабы», перешедшего от литературы к музыке Елизарова или даже Псоя Короленко. Кстати, Монеточка – это и есть Псой Короленко для подростков. Псой, конечно, большой интеллектуал, но по сути эти два исполнителя очень похожи – минимальная аранжировка клавишами для выражения речитатива, который постмодернично обыгрывает современность: клауд-рэп, зиги, нацистов, книжки и т.п. Только Монеточка поет о том, что волнует подростка, а Псой о том, что волнует взрослого интеллектуала. Монеточка экзистенцирует об «Ашане», а Псой о том, что он ябнутый постструктурализмом. Монеточка о Г. Рубчинском, а Псой о Р. Фасбиндере. Примечательно и то, что Монеточка тоже планирует идти в филологию. Можно с уверенностью предположить, что когда она вырастет, то у неё появится кустистая борода и богатая семитская генеалогия.

Но что плохого в контексте? Разве раньше творческие люди не обращали внимания на то, что происходит вокруг? Разве не затрагивали в своём творчестве актуальные на то время веяния? А вот Зощенко с живописанием советского быта, а вот Пушкин, который новаторски вписал своих друзей и знакомых в «Евгения Онегина», а вот античность, скажем, «Золотой осёл» Апулея? Безусловно, это так. Но дело в том, что кроме временного, великие авторы прошлого постоянно обращались к вечному. К нетленному. И это не просто пафос. Почему до сих пор читают античных авторов? Потому что они задавали самые главные и самые важные вопросы – о любви, о свободе, об устройстве государства, о том, что такое быть, об идеях. Это вечное. Это не исчезнет, пока есть человек. Зато пройдёт клауд-рэп, пройдёт мода на диван-фюрерство, пройдёт большинство тем, о которых поют Монеточка и другие исполнители. А что останется? Что выживет в потоке времени и информации? Ничего. Ведь космос ненавидит Гошу Рубчинского.

Ещё пример. Вот был в начале ХХ века такой писатель, как Михаил Арцыбашев. Он написал безумно читаемый роман «Санин». Там о популярном тогда ницшеанстве и его случке с русской Революцией. На какое-то время Арцыбашев оказался властителем дум молодёжи, которая буквально устраивала беспорядки и даже погромы – всё, лишь бы послушать своего пророка, сформулировавшего тип нигилиста-постбазарова. Ну, а прошло всего несколько лет, и куда делся Санин, куда делся Арцыбашев? Время всё расставило на свои места. Это ведь обыкновенный второразрядный писатель (может быть – третьеразрядный), который оказался интересен моменту, а не истории. Его теперь знают лишь специалисты, да небольшая группа читателей. Что вполне справедливо и заслужено. Кстати, про постбазарова. Прочитайте-ка, если вспомните, о неком Павле Петровиче Кирсанове. Вот мы – это устаревший Павел Петрович. А Монеточка – нигилист, который легко расстреливает нас своими панчами. Т.к. без предварительной подготовки трудно разобраться в текстах Лизы. Почему? Потому что она уже другое, новое, нулевое поколение.

Или более современный и наглядный эксперимент: введём в поиск «ВК» название группы «Pussy Riot». Всего вылезет около трёх тысяч упоминаний. А как много и как долго о них говорили! Не только у нас, но и во всём мире! То есть без политического контекста, без Путина и перформансов, без текста-действия, без ментов-фсб-навального-кремля и ещё какой-то чуши, вся эта музыкальная малафья даром никому не нужна. Она мёртвая и через два-три десятилетия всплывёт лишь в ретроспективном фильме о путинской России или в альманахе правильного критика. Для сравнения тот же Егор Летов – это уже навсегда, хотя почти десятилетие нет ни ГО, ни какой-либо коммерческой индустрии, поддерживающей дух легендарной группы. А всё равно любят, помнят, знают. На подкорку въелось. Почему? Потому что там не о говне, а о вечности.

Вот и вся разница между теми, кто гонится за моментом, за тем, что есть, вместо того, чтобы стать тем, что может – быть. Лучше всего эту нехитрую мысль иллюстрирует кадр из фильма «Человеческая многоножка», где вереница людей пришита друг к другу в районе ануса и вынуждена заниматься культурной автаркией – потреблять всё, что она сама же производит. Так замыкается культура. Так она перестаёт дерзать о вечном, а предпочитает иронично обыгрывать то, что имеется. Культура становится функцией, всего лишь обслугой печатного станка, вторичной надстройкой, но даже не марксисткой, а сайдинговой, клаудрэпной. Никакого трансцендентирования и выхода вовне. Вместо Бога невероятно актуальный эпос о тележке из «Ашана». И ведь это не подростковая среда для девочек – «Монеточку» обожают и мужчины, которые составляют около 80% её аудитории, что ещё раз доказывает инфантильный характер эпохи. Она схлопнулась, даже никого не придавив. Створки-то пластиковые.

А если кто-нибудь возмутится: «Бред, чего вы тут напридумывали? Девушка просто поёт песенки о волнующих её вещах. Мне нравится», то значит культура схлопнулась совсем уж аккуратненько и без шума. Вроде люди должны были бы проснуться, закричать и хотя бы сжать кулаки, но проснуться было уже некому. Ещё вечером мы были обычными двуногими, а в полночь добрая фея сшила нас в самопитающуюся многоножку.

Теперь нам навязчиво впихивают искусство контекста. Нас пичкают художеством момента. Но первый кривой стих о любви в тысячу раз лучше самой едкой иронии на самую новую моду. Слюнявый восторг ребёнка, наконец-то увидевшего закат, отсылает к Богу точнее, чем облачение Антония Сийского в DubStep-латы. Как бы ни был многослоен ваш скетч-обзор, но обыкновенная травинка всё равно режет глубже и больнее. Оставьте вы эту чёртову современность и наплюйте на то, что волнует ваших однокашников – там, где речь идёт о чём-то невероятно актуальном, всегда шуршит темнота – это подбирается человеческая многоножка.

Хочется пожелать Монеточке, да и другим молодым творцам, почаще обращаться к вечному. Учитесь трансцендентировать. Учитесь задавать вопросы, которые будут актуальны и через тысячелетие. Это и есть настоящее творчество. Только так вы можете стать кем-то, кроме ещё одного мема. А Гоша Рубчинский? А Гошу Рубчинского ненавидит космос. Хватит с него и этого.

#ПК_публицистика #ПК_критика #ПК_музыка