Богдан и Демьян.

Давным-давно, в некотором царстве, некотором государстве, правил один Царь. Ох и лютой – хуже собаки. Энтот Царь на все окрестные земли гремел своим дурным характером, да делами злобными. Хоть он на голову-то не шибко был умён, здоровьем обделён, зато был жуть каким непоседливым и драчливым: то туркам войну закатит, то агличанам кулаком великодержавным машет, то ещё кому другому расправой грозит. И армия у него была агромадная, из рабочего люду да крестьян состоящая. Только что не нравится ему – немчин ли нахамил, али лях какой шапки не ломит, всю армию сразу в сражения гонит. И кажну войну, как пройдет, половину армии выкашивало – неважнецки Царь воевал, потерь не считал, солдат жалеть не желал. Да и не любил он никого, лишь себя одного, о себе только и заботился, в злате да жемчуге обиходился, а на народ нищий плевал с трона, да палками гонял. Все деньги изымал, скотину в оброк забирал, всё, мол, на войну, не жаль и мать родну. Стонал люд от такой повинности-то, не знал, что и делать. А чуть весна на дворе капелью заиграт – всех молодцев, кто здоровьем не обижен, жандармы в армию гонят, под ружжо ставят. Дворы пустые, старики седые, бабы кричат. И кажный год так. Да ведь хоть бы кто заартачился! Никто и слова против не скажет: глаза потупят, в ноги глядят, молчат, словно воды в рот набрали. А уж чтобы вилы в руки взять, да прогнать жандармов – о таком и думать не могли, говорили только: «Царя много, а мы одни…»

В тую же пору, в том же царстве-государстве, жили-были два брата – Богдан да Демьян. Были они собой чудо как хороши: в плечах широки, головами светлы, а сердцами, словно пламень горячи. Ко всем тому, были они добрыми, до чужого горя не равнодушными – всем во всём помогали, слабых защищали, да справедливости всюду искали. Все их вокруг любили, словом добрым хвалили – старики насмотреться на них не могли, а молодые с оглядкой на них росли.

Жили братья, поживали, бед сурьезных не знали, пока не отмерило солнышко двадцать одно лето, да не стали Богдана с Демьяном в царскую армию забирать. Видят как-то, идет к ихнему дому жандарм – толстый, словно поп, пузо впереди него катится, усы огромные, словно у таракана, а на груди медали жёлтые, бренчат, как бусы на цыганке. Подходит он к калитке, и орёт – так, мол, и так, вот вам, граждане, повестка, извольте вещи собирать, да на войну готовьтесь итить. Утром, говорит, за вами зайду. Отдал им в руки квиток с царской печатью, да и пошел назад, позвякивая орденами.

Только ушел жандарм, Мать в слезы кинулась, не пущу, говорит, сыночки, умирать, некому дом защищать, да хозяйство держать. А хозяйство-то и так скудно, поле одно, да и то пусто, корова одна, и та на ладан дышит. Всех мужиков на войну забрали, а последние деньги на подать отдали. Вот Царь-дурачина! Всё отобрал, теперь и кровинушек родных отнять хочет! Воет Мать, а Богдан с Демьяном стали голову чесать, как им быть, как поступать.

Всю ночь думали-думали, головы себе исчесали, а ничего не придумали. Тут уж и утро наступило, видят, жандарм вчерашний идёт. Людей полна улица, все на него смотрят. Подходит жандарм к калитке и орёт благим матом: Выходи! А братья не идут, только на жандарма через забор глядят да молчат. Жандарм сызнова орёт: «Выходи! Ну а коли не пойдете, в каземате сгниёте!» А братья снова знай себе, молчат, да промеж собой переглядываются. Разозлился жандарм, затряслись усы его тараканьи, полез он через калитку братьев ловить, чтобы в тюрму их засадить, а Богдан возьми пищаль из-за пазухи, да и выстрели ему в лоб, прям промеж глаз. Слышь-ко! Тот как хряк захрипел, да набок завалился, только медальки звякнули. Опешили все кругом, закричали, зароптали, а Демьян жандарма за руки схватил, да в колодезь кинул. Вот как вышло-то, ни о чем не сговаривались, а дело какое сделали! И как ладно вышло! Перепужались конечно Богдан и Демьян от такой оказии, схватили из дома, чего припасли, Мать на прощанье обняли, и айда, в лес побежали. Еле успели! Прознал Царь про братьево неповиновение, да послал за ними всю свою жандармерию, с саблями, да с псами гончими.

Бежали они день и ночь, пока от жандармов не спрятались. Остановились на опушке, отдышались и уселись думу думать, как им быть. Говорит Демьян: «Давай Богдан в лесу жить, от врага себя сторожить, харчей поди найдём, с голоду, глядишь, не помрём!» Молвит Богдан: Молодец ты Демьян, трусишь, али в голове дурман? Мы-то, брат, не помрём, а гляди кругом: Царь всех грабит, войны глупые затевает, а люд простой стонет, да никак его с трона не сгонит! Давай всем поможем, полномочия с него сложим!» Отвечает ему Демьян: «Так, мол, и так, ты брат, с виду вродь не глуп, а такую чушь мелешь! Жёстко спать будет, хоть мягко стелешь! Как мы со всеми жандармами справимся? Их полчища неисчислимые, силы немыслимой! Тут с одним-то еле совладали, как со всеми воевать будем? Царя много, а мы одни!» - Не по нраву Демьяну пришлась затея, рассорились в пух и прах братья, злые оба, да только Богдан так и не отступил, на своем стоит: «Слышь-ко! Много Царя, а мы одни, да глядишь, и мы кой чего можем!» - решил-таки значить со свету Царя изжить, да всех его прихвостней победить. А Демьян что? Хоть и боязно, а куда брат пойдет, туда и он следом. Поругался, потужил, да и смирился, что тут…

Тем временем Царь во дворце на троне сидел, грозно на жандармов своих глядел, где, мол, бандиты, что моих слуг стреляют? А жандармы плечами жмут, не знаем! Где искать не разумеем! Люди их почитают, да, поди у себя братьёв скрывают. А где ж их найти, столько дворов и вовек не обойти! Тогда приказывает Царь: «Изловить непокорных, да к моим ногам бросить, а не то я с вас по сто шкур спущу, собаки вы этакие! Много Царя, а вы одни!»

Разбежались жандармы, как порося напуганные, по всему царству, и давай Богдана с Демьяном искать. Ищут их в деревнях, баб да детей спрашивают – а им те и слова в ответ не говорят, молчат да хитро глядят. Пойдет такой любопытный жандарм по деревне, а братья его в подворотне по маковке стукнут, разденут, саблю с левольвертом отберут и в таком естестве на площади бросют, народ повеселить. Кидаются их по лесам да болотам искать, а они тем временем, знай-себе, уже в жандармерию бонбы кидают, да так, что убитых жандармов видимо-невидимо. Люд простой рад непомерно, как увидят Богдана с Демьяном, так сразу, кто чем помогат – кто у себя схоронит на ночь, кто яствами снабдит, а кто и делом поможет, когда братьям руки нужны. И по всему царству народ подсобить норовит, куда братья не попадут – везде им рады, всех их знают, всё покрывают. А на такой поддержке-то грех не воевать с Царём – на уши всё вокруг поставили! Что ни день, гляди, новое что-нибудь выкинут!

Не стало покоя Царю от братьев – то пароход под откос пустят, то склад с ружжами ограбют, что воевать нечем становится, то царёву рожу на стене дворцовой так намалюют, что всё царство потешается. Совсем Царь исхудал, лицом позеленел, всё Богдана с Демьяном изловить хочет, да казнить прилюдно, чтобы неповадно было. А то гляди-ка – люди-то бояться перестают, смелее что ли стают? Глаза с искоркой, чуть что дерзят - палец в рот положишь, а они по локоть руку откусить хотят! Братья им как защитнички, чувствует люд, что и своя сила появляется, когда на братьев равняются. Да….

Старались Богдан с Демьяном хорошо прятаться, осторожничали, но долго ли коротко ли, изловили их царёвы жандармы-то. Хоть и котелок плохо у них варит, не мыслёй, так усердием поймали Богдана с Демьяном. Подкараулили ночью в лесу, кругом взяли, да рученьки белые за спину заломали. Эдак и дурак сможет! Привели их к Царю, а тот веселый, рад, что братьев споймал. Приказал он их в каземат бросить, да наутро на площади главной, что напротив дворца, повесить. Повелел и люд со всего царства собрать, чтобы все видали, как непокорство давится, да тем, кому власть не нравится урок, значить, преподать. Кинули Богдана с Демьяном в тюрму. Сидят они рядышком на полу, да только Демьян как туча черный, а Богдан, как солнышко светится. Невдомёк Демьяну-то: «Ты чего брат радуешься? Никак тому, что утром преставишься? Али знаешь чего, что мне неведомо!?» Отвечает ему Богдан: «Погоди Демьян, до утра доживем, а там видно будет». Лёг и заснул довольный. А Демьян так и сидел до утра, глаз не смыкал, кручинился, да гадал, чего это его брат хитрое такое задумал.

А как солнышко над царством-государством встало, повалил народ на площадь со всех окраин, на казнь смотреть. Во все края весть отгремела! Вот уж ставят братьев на ешафот, а Царь кругом скачет, да скалится, руки потирает, да победой упивается, кричит на площади: «Вот холопы, глядите! Против власти пойдете – в петлю угодите! А кто не верит, тот сейчас сам проверит! Царя много – а вы одни!»

Посмотрел Царь на братьев свысока, на Демьяна глядь – тот темнее тучи, не весел, голову повесил, а на Богдана глядит - тот смеется, как бы от смеха сам в петлю не сорвется! Царю неясно, не по себе стало, спрашивает: «Ты чего Богдан, дурак, али пьян? Совсем расстроился, что умом тронулся? Говорили же тебе сызмальства, много Царя, а вы одни! Куда полез?» Куражится над братьями, и дальше руки потирает.

А Богдан знай себе, всё одно, улыбается, да и отвечает: «Ты, Царь, обернись, да к народу свому присмотрись»

Обернулся Царь, глянул, а люд-то весь лицом поменялся. Ты смотри-ка! Не тот, что раньше был. Никто глаз не опускает, вид наглющий, лихой, а взор злющий да прямой. Страшно стало Царю, а Богдан как закричит на всю площадь: «Много Царя! А нас больше!»

Ой, что тут и началось, не сбрехать бы! Как по команде закричал народ-то, взбаламутился, взбунтовался, схватил Царя, корону с него сорвал, жандармов да прихвостней ихних вилами в казематы загнал, а Богдана с Демьяном с эшафота снял, да во дворец посадил. Натерпелся народ от власти, вот тебе и здрасте! Одним махом скинул ярмо, да силу свою почувствовал.

И решил люд простой, что должны братья в царстве править. А Демьян и говорит тогда: «Хоть и рад бы я брат вместе с тобой править, а стану я лучше вместе с народом тебе служить! Ты промеж нас главный, тебе царём и быть!» Согласился Богдан, да и приказал первым же указом водрузить Царя на осла хворого, перьями со смолой измазать, да и выгнать прочь из Царства-государства на все четыре стороны, чтобы видели люди повсюду и помнили: «Тот, кто не сдаётся, да один с врагом бьётся, другим пример подаёт, да трусить не даёт. А когда много нас – мы всё сдюжим!» - такая наука!

И правил Богдан долгие счастливые годы, славен был делами великими, но про то уж другой сказ…

Так-то!

Сказка – ложь, да в ней намёк: добрым молодцам урок.

#ПК_творчество