На днях в «Новой Газете» вышла нашумевшая статья «Группы смерти». В публикации рассказывалось, как таинственные группы в «ВК» пропагандируют смерть среди подростков. Причём не только пропагандируют — самоубийства всегда связаны с молодёжной культурой — но автор идёт дальше и доказывает, что всё это часть некоего плана, направляемого и структурируемого чьей-то злой волей.

В статье говорится об эпидемии самоубийств, которая за минувшие полгода унесла жизни 130 подростков. В большинстве случаев подростки много времени проводили в социальных сетях, слушали суицидальную музыку, играли в некую зашифрованную игру и боготворили книжку Стейси Крамер «50 дней до моего самоубийства», а потом вдруг, по звонку или неизвестному сообщению, убивали себя. То есть речь о некой сетевой субкультуре самовыпиленцов, которая, безусловно, существует. Там есть свои «герои» — Рина, уссурийская девочка, которая с комментарием «Ня. Пока» бросилась под поезд; есть свои тотемы — бабочки и киты; есть статусность и иерархия.

Дальше автора уносит в конспирологические дебри. Мол, за суицидальным безобразием стоит некая структура или чья-то маниакальная воля, которая и убивает наших детей. Конечно, можно понять горе родителей, когда чадо, ради которого они разбивались в лепёшку, гм... само разбивается в лепёшку, но, увы, люди просто не осознают, что столкнулись не с Ганнибалом Лектером, а с банальной сетевой самоорганизацией. Ведь в том, что в Сети существуют закрытые клубы тех, кто хочет покончить с собой, нет ничего удивительного. Они имеют своих лидеров, своих кумиров, свою культуру и свою цель, которой, впрочем, достигают далеко не все – кто-то к восемнадцати годкам отказывается от вызывающей причёски, а кто-то – от желания убить себя. Всё по заветам социолога Дэвида Рисмена. Как и в любой другой субкультуре – от национал-социалистов до габберов – в основе самоубивашек лежит определённый стиль. Но отчего же самовыпиленцы обязательно кем-то контролируются? Потому что дело порой кончается смертью?

Но это нелепо. К примеру, в Сети есть субкультура анорексичек. Там есть массовые, открытые для всех группы, где Бог весит 40 кг, а есть закрытые. Статусные. У них тоже имеются опознавательные знаки — красная нитка или браслет на руке. Стихи, посвящённые Анне и Мие (т.е. анорексии и булимии). Постоянные упоминание тотемных мотыльков и бабочек. Желание быть не такими, как жирное общество, которое не может понять истинную красоту торчащих ребёр. В общем, мы видим тот же набор знаков, что и в случае субкультуры самоубийц. Порой кто-то из анорексичек, переголодав, даже умирает. Но неужто кто-то зловещий стоит и за впавшим животом?

Да нет конечно. Просто кто-то на этом зарабатывает. Кто хочет — деньги. Кому нужно — статус. Или внимание. Кто-то играет, потому что человек — это существо играющее. А самая захватывающая игра — это игра со смертью. Оттого едут на войны, оттого занимаются терроризмом, оттого балансируют на перилах. Прибавьте сюда вседоступность и безнаказанность Сети, отчего закрытая конференция, пафосно обсуждающая вены и ванны, в глазах сорокалетнего журналиста становится сектой во главе с Вельзевулом.

Людям, особенно старшего поколения, кажется, что мир до сих пор разделён на хорошее и плохое, что есть какой-то фронт или граница, по которой идёт противостояние нас и их. И, самое главное, что, как во Вторую Мировую, есть пехота, а есть генеральские штабы, где планируются стратегические операции. Но мир давно расколот, раздроблен. В нём тысячи тысяч самых разных структур, организаций, клубов, группировок, племён, субкультур, да чего там только нет. А самое главное — всё это можно создать самому. Ведь под рукой Сеть, куда можно загрузить пару самодельных песенок или картинок, напустить тумана и завлечь на последнее дело эмоционально неустойчивых подростков, которых, конечно же, никто не понимает.

Вполне вероятно, что некий человек или некая группа, которые и не думают выпрыгивать из жизни, забавляются тем, что толкают на это подростков. Мало ли на свете чёрных людей? Но придавать им демонические черты или мистическую гениальность — это уже перебор. Да о чём вообще говорить! Существуют нордические исламисты, национал-готический фронт, непримиримые белогвардейцы, а тут удивляются существованию клуба самоубийц. Если уж люди додумались до современных викингов с Аллахом, то додумаются и до того, чтобы вместе спрыгнуть с крыши. Это ведь элементарно. Каждый год в мире убивает себя больше миллиона человек.

К слову, количество самоубийств в России неуклонно падает. Если вначале нулевых число самовольных смертей равнялось 40 случаям на 100 000 т. населения, то в 2015 уже около 17. В неполном 2016 – 16. Как отмечают статистики, сегодня уровень самоубийств в России самый низкий за полвека. Это вообще известная корреляция — чем меньше потребления алкоголя на душу населения, тем меньше и самоубийств. Более того, если посмотреть статистику подростковых суицидов, то окажется, что она находится примерно на одном уровне (19 человек на 100 т.) уже около десяти лет. То есть, что появились социальные сети с клубами по самовыпиливанию, что не было их десять лет назад — общее количество подростковых самоубийств почти что не изменилось. Увы, если в целом уровень самоубийств в России снизился кардинально (примерно тридцатое место в мире), то по подростковым показателям Россия впереди развитого мира примерно в два раза. В тех же США только 10 подростков кончают с собой из 100 т. человек.

Но в российской прессе с завидной регулярностью всё равно упоминается очередная волна самоубийств, хотя таковой волны, в общем-то, и нет, либо её размеры преувеличены. Это свойство всех догоняющих стран, остро чувствующих свою отсталость, переферийность, когда кажется, что жизнь, история и настоящее навсегда проходят мимо тебя. Молодые люди, настроенные романтически, особенно болезненно осознают мимолётность момента. Как тут не вспомнить сына Мариенгофа, Кирилла, который, убив себя в семнадцать лет, оставил записки, где есть просто сокрушительнейшие мысли: «Я хочу, чтобы Валя была около меня и чтобы она любила меня. А если нет, то и не надо, можно и так».

В общем, Россия уже переживала подобное. Вплоть до мельчайших деталей.

В начале ХХ века по российским городам прокатилась эпидемия самоубийств. Волна пошла после 1905 года: себя убивала молодёжь, разочарованная проигрышем Революции. По неполным подсчётам (считали всего-то в нескольких губерниях) Министерства Народного Просвещения в 1906 году покончили с собой и пытались свести счёты с жизнью 88 обучающихся, а в 1910 – уже 256. Анкетирования, проводившиеся среди гимназистов, показывали, что в среднем около четверти всех опрошенных были близки к самоубийству. Кончали с собой бывшие революционеры, которым стало бессмысленно жить; убивали себя гимназисты и курсистки; стрелялись пареньки, которые по возрасту не успели в Революцию, отчего крали отцовский револьвер; газ, яды, прыжки с мостов в Днепр – газеты наполнялись объявлениями о всё новых и новых самоубийствах. Мистический анархист Григорий Чулков отмечал, что постоянные публикации в прессе мёртвых имён подталкивают читающих к новым смертям. Самоубийства не прошли мимо классиков первой величины. Вот что в статье «О психологии терроризма» писал Розанов:

«Убийства и самоубийства наши, исключая «бытовых», от алкоголя, нужды, порока, растраты, вообще убийства и самоубийства "духовные" (даже страшно писать это) все суть литературные. И "историю русской литературы" давно было бы пора обставить этими могилками, этими "крестами" в своем роде: посмертными и предсмертными записочками, признаниями и дневниками самоубийц и убийц».

Как сегодня обвиняют Сеть, век назад Розанов обвинял русскую литературу. Вспомним, что гениальный обыватель Розанов считал Достоевского и Тургенева причиной русской смуты. И ведь сколько копий было сломлено в то время! Устраивались антисуицидальные лекции, одни писатели давали советы, как молодым жить в эпоху безвременья, а другие, вроде Арцыбашева, написавшего ницшеанский роман «Санин», учили паству, что раз жизнь мерзка, то и отсрочивать её конец не нужно. «Прыгай вниз, прыгай вниз – не бойся, тихо шепчет мне в ухо Арцыбашев».

Неудивительно, что в 1912 по России пронёсся слух о тайной «Лиге самоубийц». Обосновалась она в Петербурге. В организации насчитывалась пара сотен человек, которые желали пополнить собой газетный мартиролог. На своих собраниях будущие самоубийцы устраивали жеребьёвку, возбуждённо гадая, кому суждено убить себя следующему. Основной состав смертников – студенчество. Особо уточнялось, что Лига планирует расширяться и на другие российские города. В последовавших газетных публикациях уточнялось, что Лига называется «Друзья смерти» и в ближайшее время она устроит в одном из ресторанов бал погибели. Участники дадут прощальный ужин в финале которого выпьют шампанское, где растворён цианистый калий. Пресса подхватила новость и разнесла её по всей России. В других публикациях утверждалось, что клубы самоубийц проросли по всей России и что лучшая часть нашей молодёжь губит себя. Приводились и комментарии самих другосмертников – они боролись не столько с жизнью, а с опошлением смерти, когда люди убиваются без всяких философий и от дешёвого вина. Якобы, с собой суицидники прощались красиво, лениво отвлёкшись от чтения Гаршина и Шопенгауэра.

Обеспокоенная общественность потребовала «Друзей смерти» немедленно наказать. И особенно наказать тех, кто стоит за деструктивной организацией. Требовала эта и некая «Новая газета» (мы сейчас серьёзно, как об историческом факте), которая в апрельском номере от 1912 года связала самоубийство студента Предтеченского с таинственными «Друзьями смерти».

Полиция провела нехитрые следственные действия и выяснила, что «Друзья смерти» – это журналистская мистификация, базирующаяся на туманных рассказах баронессы Софьи Таубе. Это была экзальтированная дама даже по меркам Серебряного века. Жила за Калинкиным мостом (там, как мы помним, до сих пор бродит раздетый дух Акакия Акакиевича), спала в гробу, увлекалась спиритуализмом, Хаосом, Одиночеством…. Страданием… Венозной Тоской… Светом и Тьмой…, что очень метко подметил в воспоминаниях Всеволод Рождественский. И вот эта Софья Таубе, писавшая эротические стишки про Адама и Еву, заодно придумала «Друзей смерти». В реальности никакой Лиги с сотнями участников не существовало. Но миф прижился, отчего родился даже неплохой роман Бориса Акунина «Любовница смерти», где заикающийся Фандорин нападает на след таинственного клуба смертников. Кстати, у Акунина есть толстая работа «Писатель и самоубийство». Второй том занимает мартиролог с самоубившимися писателями.

Проходит сто лет и снова – «Новая Газета», новые подростковые Таубе, пишущие стихи о многоточиях, новые слухи о коварной организации, умерщвляющей молодёжь и, к сожалению, новые смерти. Вполне возможно, что в Серебряном веке действительно существовали кружки молодых людей, разыгрывающих смерть друг друга. Но никакой разветвлённой организации, проникшей во все слои общества, разумеется, не было. Вполне возможно, что за частью нынешних смертей стоит какая-то субкультура, где самоубийство является неотъемлемой составляющей стиля. Но никакой человеконенавистнической структуры, убивающей подростков, разумеется, нет. То, что остаётся неизменным – это интерес людей к смерти, а также нажива на похоронах. Культ уссурийской девочки Рины (сотни тысяч (!) сердечек на её странице) принёс ушлым людям какие-то деньги. Будьте уверены, что подобная история с подобным же журналистским расследованием повторится не только через несколько лет, но и через целый век. Роскомнадзор не в силах пресечь страдания юного Вертера. Так было. Так будет.

Разве что Малахов с Милоновым поговорят. Да обеспокоится Астахов.

А чтобы привнести хоть что-то новое в старую историю о добровольных (и не очень) смертях, рекомендуем прочитать классическую работу Эмиля Дюркгейма «Самоубийство». Да, её много и заслуженно критикуют, но её стоит осилить, чтобы хотя бы знать предмет критики. Художественное же сопровождение обеспечит фильм «Блуждающий огонёк», снятый по одноимённому роману Пьера Дрия ла Рошеля. Классическое произведение о потерявшемся мужчине, который бредёт по жизни, надеясь хоть как-то зацепиться о её ход.

Если же этот текст дочитал человек, который думает о самоубийстве, то мы обнадежим его. Ты – не гений. Ты – не великий. Ты самый обыкновенный человек, смерть которого ничего не изменит и ничего не оставит после себя. Самоубийство имеет значение, как серьёзный экзистенциальный выбор, которому предшествовал долгий опыт и долгое страдание. Всего этого юный человек, как правило, лишён. Если же ты подросток, то вспомни неплохой сериал Гай Германики «Школа». Он кончается тем, что героиня Аня Носова убивает себя. Одноклассники в шоке, одноклассники рыдают, но к вечеру после похорон... к вечеру после похорон...

Что к вечеру после похорон? Что!? Говорите же!

К вечеру после похорон всем уже похуй.

#ПК_статья #ПК_публицистика #ПК_библиотека #ПК_расследование #ПК_фильм