Если разложить обычный двор на составные части, то получим унылый и безынтересный список: вот ржавый мусорный бак, кирпичная бойлерная, тополь с обрезанными культями веток, похожий на инвалида, лавки, какие-то неведомые «детские городки», грибок... В некоторых дворах остались подземные усыпальницы-погреба, напоминающие бомбоубежища. Себя они выдают только трубами. Там хранят банки с соленьями и часто — неучтённое оружие в промасленных тряпках.

Однако среди всей этой удручающей обывательщины есть кое-что интересное — брошенные автомобили, многие из которых стоят во дворах десятилетиями. Они спят и ржавеют, никто их не заводит, колеса спущены, внутренности выпотрошены, стекла разбиты. Иногда там ночуют бездомные.

В каждом втором дворе имеется свой автомобильный металлолом. Старые «Опели» с гнилым днищем, «Ауди 80», «Toyota Corolla» 1988 года, разноцветие автоВАЗа. Автор этих слов как-то видел знаменитый «Mercedes-Benz W140» (тот самый, «шестисотый»). Брошенный, он почему-то покоился на детской площадке. Стекла были разбиты, шины спущены и кто-то вырезал в них аккуратные квадратики.

Всё зависит от муниципалитета, но обычно чиновники, те самые тётки из ЖЭК-а, всевозможные товарищества жильцов и гаишники, с таким добром связываться не любят. Ведь, прежде чем отправить автомобили на свалку, необходимо найти собственников, а это большая морока, особенно если собственника нет. Точнее, если когда-то он был, а теперь его нет.

При каких обстоятельствах та или иная машина годами стоит неподвижно? Предположим, человек каждый день приходил, грел ее, заводил, ездил на работу, стоял у светофора, насвистывал. Однажды он зашел в подъезд и не вышел оттуда, или вышел вперёд ногами. Вот и осталась ржаветь колымага.

В ГАИ уверяют, что большая часть брошенных машин принадлежит мёртвым владельцам. Умер одинокий человек (а таких у нас хватает), его похоронили, квартиру отдали родственникам, чёрным риэлторам, государству, а кому нужен его старый «Опель»? Никому. Соответственно, никто и не озадачивается снятием авто с учета (особенно если машина старая) его продажей или утилизацией.

И получается, что города наводнены этими железными кенотафами, каждый из которых является продолжением своего усопшего владельца. Всё-таки авто занимает достаточно места в жизни современника. О машине говорят, олицетворяют её с тотемом (типа «моя ласточка»), холят и лелеют. И вот, умер человек, а автомобиль превратился в эдакого платоновского железного пса, который в ожидании хозяина годами сидит на месте, где его оставили и тихо разваливается.

Все это весьма мрачно, если не одно но: машины — настоящий клад для детей. Они-то не знают, что, припаркованный десять лет назад «Москвич 412» — это кенотаф какого-нибудь хорошего человека (или не очень хорошего), а от того, забираются внутрь, жмут на педали и крутят руль. Славно, когда дети пляшут на железных кузовах старых машин. Во всяком случае, это занятие интересней, чем игра в «Доту» и прозябание в «ВК». С кенотафа все равно не убудет. Детишки, как грибы, прорастают на ржавой могиле.

#ПК_свидетельство