«В монастыре как в миру, а в миру как в аду». Встречали такое выражение? Ведь кто стал приходить в монастыри с началом их возрождения? Не всегда это люди, воспитанные в верующих семьях. Гораздо чаще — это те, кого туда привёл духовный поиск, неугомонный зов сердца, который вдруг проснулся после посещения обители или скита. В общем, жил в монастыре и я, о чём вам и расскажу.

Зачем я там жил? Просто запутался в своей голове. Да и разузнать хотелось побольше о христианской вере. Представьте отсутствие античеловеческой рекламы, толп спешащих, механических людей, у которых ваша монастырская история вызовет лишь мысли о посещении колонии голодающих фанатиков. Там они и живут средь вездесущего гудения, помноженного на многочасовые бдения, молитвы, постоянное общение с монахами и нелёгкий физический труд. Что, если не шокирует по возвращению, то будет отнимать душевный покой в городском многоголосии. А может и нет. Может, радость посетит, то самое чувство возвращения «домой», в родной мiр.

«В монастыре как в миру, а в миру как в аду» — это ведь про социальный кризис и упадок духовности в эпические «последние времена». Когда старый монастырский порядок попросту невозможен, а светская жизнь окончательно превратилась в балаган. Вроде как и соблюдаются минимальные правила приличия, но если «так» обстоит дело в общежитии монахов, то что говорить о мирянах. Да и где они, миряне-то? Лица прохожих о какой-то вере, пусть даже «от противного», как-то не задумываются.

Жизнь в древнем монастыре-крепости может на многое открыть глаза. Это вообще присуще любому ограниченному пространству. Первое, что поражает — другие службы. Они длиннее, интереснее. В мужских монастырях, если там есть хор, всё ещё интереснее. В хоре, как правило, есть хотя бы один или двое певчих с дивными голосами. И начинаются они весьма рано. К слову, «новый день» начинается не в 5:30 и даже не в 00:01, а в 17:00 с началом «всенощного бдения». А годичный цикл церковных служб начинается 1 сентября.

Встретить в монастырях можно самых разных и интересных людей. Солдат-ветеранов всех последних войн, офицеров, дельцов, томившихся в темницах людей, но в моем случае это были, в основном, «бродяги». Молодые и старички, без семьи и друзей. Бродяги потому что бредут. Бежать за чем-то или кем-либо они уже не хотят, да и не могут. Просто несчастные мужики, которые пьянству или веревке предпочли оказать посильную помощь в обмен на помощь духовную, а может даже физическую. Да и мало ли что с человеком было. В общем, бродяги — это те, кто остался на обочине жизни. У остальных семьи, свои дела какие-то, состязания. Что замечательно — советских мужиков и теток там не встречал. Нечего им там делать, наверное. Но простые тётки есть. Помогают с бытом. И к вечеру уходят.

В монастырях принимают всех. И разбойников, и богачей. Рады будут любой помощи. Да, есть монастыри-туристическое центры по приему паломников. Мы их между собой «половниками» называли, потому что размещать их было негде, только кормить и могли.

Жизнь в монастыре может быть увлекательным приключением или серьёзным опытом. Количество приключений будет зависеть от степени вменяемости игумена и/или его помощников, ответственных за «трудников», то есть тех, кто трудится — «несет послушание». И на степень вашей личной вменяемости, конечно.

Вот уж что, так с голоду точно не умрёте. И у вас будет прекрасная возможность познакомиться с уникальной монастырской библиотекой. И, возможно, поучаствовать в восстановлении собора, взорванного в 1930-х... Работы всегда очень много, а помощников очень мало. Почти все разрушенные монастыри были открыты вновь только в лихие 90-е, поэтому работы там по-прежнему очень много.

Хотя монастырь это и не такое уж тёмное или уныло-беззубое место. Есть там и радости, и веселье есть. За время пребывания в монастыре можно накопить особой мудрости. Со временем, после ухода из монастыря, она будет растрачиваться и убывать. И я всю эту «силу» растратил. На всякое. Почернел, закоптился.

Но самое главное в монастыре — вы можете задавать вопросы обо всём, что хотели спросить о вере. Часто у приходских священников времени очень мало: службы, требы, семья... У некоторых монахов времени для бесед гораздо больше. Конечно, стоит быть очень внимательным и к себе, и к людям. У монаха есть цель, он будет идти к ней всю жизнь. И, конечно, будет грешить, как и все люди. Не стоит очаровываться дореволюционными книгами или чужими рассказами о благостной монастырской жизни, где одна благодать. Сейчас всё совсем иначе. Жизнь в монастыре понятна не всем и каждому. Не военная часть, но и не тюрьма. Подвяжетесь трудиться — всё сами и узнаете.

Можно было бы ещё много всего замечательного поведать, а другое и знать не стоит. Да и не вспомнить уже всё, пять лет прошло с тех пор. Тем приятнее встреча со старыми друзьями, с кем жил бок о бок, молился и трудился лето, осень и зиму.

Жаль, что нельзя написать лучше. Тяжело вообще о таком что-то сейчас писать. Причём писать не в духе наивных семинаристов, или циничных врагов церкви, своевольных агитаторов или людей, никогда не переступавших порог монашеской кельи. Ведь для многих сирых и убогих монастырь по-прежнему является последним убежищем на земле. Если вы из таких, то знайте, что вам всегда есть куда податься. Но нынче всё равно совсем не до шуток. Почему?

«В монастыре как в миру, а в миру как в аду».

#ПК_статья