Государство невозможностей.

Я лежу на печи вот уже тридцать лет. Не потому, что я Илья Муромец какой-то там. Не Илья, и даже близко не Муромец. На печи – это образно. Лежу я на советском диване, на котором до меня лежал мой отец, а до моего отца, вероятно, здесь стояла койка, на которой лежал мой дед. Дед лежал в основном по той причине, что ноги оставил на Даманском. Сути дела это не меняет.

Утром я просыпаюсь, иду на балкон, любуюсь березами. Березы, в свою очередь, любят мой балкон, тянутся сюда своими ветками, там каждое утро прибавляется по нескольку берёзовых листьев. Вот уже десять лет я их не убираю. Самые десятилетние уже, похоже, превратились в землицу, а в углу начала прорастать маленькая береза. А что будет, если я тебя, березка, трогать не буду еще десять лет? Как же несправедлива природа – самое сильное семя отправить на гнилой балкон с горсткой землицы в щелях. Не догадывается деревце, что бороться ему осталось от силы года три, а может всего лишь до ближайшей весны.

В отличие от березки, борьба и любовь к жизни мне неведомы. Я иду в туалет, мочусь в советский зеленый унитаз, затем на кухню, доедаю вчерашние пельмени и иду на нефтеперерабатывающий завод. В обед мы с мужиками играем в домино и выпиваем по сто. Перед уходом ещё по сто. Прихожу домой, варю макароны, ем, иду во двор на скамейки к лучшим умам Капотни вести разговоры за жизнь за бутылкой «Путинки». Сегодня они в пух и прах разнесли мой доклад о березе на балконе, как о символе борьбы русского человека в государстве невозможностей.

Алферов, как всегда, мои доводы не слушал. Он у нас когда-то был профессором теплофизики, пока это его не заебало в конец. Начал нам рассказывать о мухах-дрозофилах. До конца я его речь не понял, но суть заключалась в следующем. Берут, значит, мух – мужчину-муху и женщину. Скрещивают и получают мелких мух. Кто-то из нового потомства обладает какими-то талантами, кто-то сильней, кто-то активней, кто-то слаб. Берут самое слабое, больное потомство и еще раз их скрещивают – и так несколько циклов. То бишь, пять-шесть поколений слабаков выращивают, а потомство все деградирует и деградирует. Но через эти пять-шесть больных поколений мухи выдают удивительную вещь. Шестое-седьмое поколение у них почему-то оказывается поразительно здоровое, плодовитое потомство, каких не могут выдать лучшие особи. Такова природа – любая система стремится к самосохранению и использует для этого весь свой потенциал.

«Экстраполируя это явление на природу русского, методом математической индукции», – я хорошо запомнил – он сказал «экстраполируя» – «мы получим идеального русского через пять-шесть поколений. Такого русского, которого нам не хватало все эти сто лет – Достоевского, Ломоносова, Суворова или Королёва». Но доказать свою теорию на практике у Алферова не получалось – ведь он прожил всего шестьдесят лет. А нужно, согласно теории, пять-шесть поколений бухать, лежать на печи, бороться с самим собой, терпеть унижения от жены. Тем же должны заниматься твои дети, дети твоих детей, а аномальная природа русского, в конце концов, подарит нам Достоевского. В этом наша русская идея, особая миссия – бухать всегда, везде любыми способами, лежать на печи, и выживать вопреки всему в нашем государстве невозможностей.

Речи кандидата физ-мат наук Алферова произвели на нас неизгладимое впечатление. Нам не требовалось доказательств его теорий, всё и так было предельно логично, и мы решили добить остатки «Путинки» и послать меня, как самого молодого, за двумя ноль-семьдесят пять «Российской». «Российская» привнесла в наш интеллектуальный кружок новые идеи. С сегодняшнего дня мы смотрели на мальчишек на турниках с сожалением. И с завтрашнего дня, решили мы, в Капотне больше не будет турников – разрушителей Русской Идеи. Будем пилить и сдавать в металлолом, а деньги пропивать.

Домой я вернулся полностью удовлетворенным, так как понял, что у моего народа есть будущее, когда у него есть такие сыны как Алферов и, к примеру, Игорек – мой сосед. У нас еще будет Достоевский, когда у нас есть простой русский мужик Игорь, способный каждый день выпивать не меньше литра, обеспечивший наше государство невозможностей как минимум тремя дочками и двумя сыновьями, которые, я верю, продолжат дело отца.

И ложусь я на свою печку с гордостью, осознавая свою причастность к Великому Русскому Делу.

#ПК_свидетельство