«Приветствую всех, кто зашёл ко мне в гости!

Вы пришли к скульптору, писателю и просто человеку, стрелявшему по американскому посольству».

Хлебосольные нулевые перекрутили через мясорубку стабильности людей, считавшихся в 90-е годы национальными героями, символами сопротивления и пассионариями. Кто-то растворился в тумане, кто-то продался, а кто-то тускло мерцает до сих пор, как, например, лидер РНЕ Александр Баркашов, активизацию которого мы наблюдали летом 2014-го на Донбассе.

Но некоторые персоналии не растворились и не активировались, а нахлобучили на беспокойную голову шапку-невидимку и притаились до поры до времени. Одним из «притаившихся» является московский скульптор Александр Сусликов. Он тихонько ваяет в своей мастерской, нигде не мелькает, ничего не пишет, изредка выкладывает на свою малоизвестную страничку в «Вконтакте» фотографии массивных гипсовых статуй и бюстов. А, между тем, это один из последних русских бунтарей, проросших в неспокойные 90-е, а его поступок как бы перелистнул страницу истории: кончилась эпоха российских реформ, началась так называемая стабильность.

Как Сусликов впоследствии говорил на допросе, в марте 1999 года, когда авиация НАТО раздирала Белград кассетными бомбами, к нему в дверь постучался человек по имени Миша. С ним художник был знаком по обороне Белого Дома в 1993 году, но в последний раз видел его ещё на баррикадах. Миша без предисловий сообщил, что у него имеется два гранатомета «Муха» и автомат Калашникова – подарки путча 1993 года. С этого все и началось. Не имея какого-то хитрого плана, новоиспеченные соратники в условленное время надели камуфляжную форму, сложили в спортивные сумки имеющийся арсенал и отправились к посольству США. Русские люди хитры в своей бесхитростности: многие лихие поступки свершаются по сумрачному велению сердца, на авось, без предварительного плана и как Бог на душу положит. По пути на Новинский бульвар скульптор и его новый товарищ для верности захватили милицейский «Опель» вместе с дремлющим полковником милиции стояла у обочины. Милиционера припугнули Калашниковым, и тот повёз мужчин к посольству.

Позже Сусликов признавался, что, отправляясь «на дело», они знали о митинге, который к тому времени уже основательно разросся рядом с посольством. По правилам безопасности в таких случаях персонал дипведомства эвакуируют. Как позже вспоминал сам Сусликов: «Но если бы разрушилась стена и кто-нибудь из работников посольства погиб, ну что ж… В Белграде тоже были живые люди. На войне как на войне. Но, если честно, я считал, что это мы живыми оттуда не уедем — все-таки милицейское оцепление, все вооружены...». Чтобы не задеть никого из митингующих, мстители решили объехать здание и пристроиться с обратной стороны, где было относительно малолюдно.

Первый выстрел из гранатомета дал осечку. Не сработал и второй гранатомёт. Стояла середина дня, и картину, как некий мужик в камуфляже пытается расстрелять посольство США из «Мухи», видели сотни человек. В том числе и ошалевшие, вооружённые милиционеры. В том, что гранатомёты не выстрелили, может быть виновно не только время, но и банальное отсутствие навыков – на том же Донбассе было немало историй, когда ополченцы жаловались на неисправные снаряды к ПТУР-ам и гранатомётам, а на деле просто не умели правильно ими пользоваться. После того, как гранатомёты не выстрелили, из машины по посольству застрочил автомат. Милиция открыла ответный огонь, и автомобиль поспешил уехать. Скрылся угнанный «Опель» под аплодисменты толпы, которая быстро пришла в себя. Напоследок нападавшие дали очередь поверх ментов – чтобы выиграть время для побега.

Скульптор и таинственный Михаил бросили «Опель» в нескольких кварталах от дома на Новинском бульваре. Там же отпустили и насмерть перепуганного милиционера. После этого, Миша растворился вдали, а Сусликов снял камуфляж, выбросил сумку и пошел домой. Больше подельники никогда не встречались.

По телевизору в тот день только и говорили, что о гранатометчиках в сердце Москвы. Саша Сусликов сидел дома с женой, а та поносила дураков, что зачем-то митинговали и стреляли в центре столицы. Скульптор полагал, что за ним придут уже через пару дней и по ночам прислушивался к шагам в парадной. Но за Сусликовым не приходили. Как потом выяснится, сыщики сразу взяли в разработку абсолютно кривые версии, ведь им и в голову не могло прийти, что атаку на посольство осуществил московский скульптор и какой-то неведомый Миша. Кто его знает, возможно, последний вообще был не человеком, а медведем — тотемным животным России, дух которого воплотился в усатом мужике с двумя армейскими гранатометами. Он и поныне сидит где-нибудь в бетонной берлоге, да ищет нового писателя или живописца, в дверь которому можно постучаться с двумя реактивными гранатомётами.

Выдал Сусликов себя самостоятельно. За ним не приходили и не приходили. Скандал потихоньку замялся. Американская сторона потребовала сделать за счет бюджета ремонт фасада расстрелянного посольства. Тогда скульптор решил «отлить в граните» своего неуловимого компаньона — странного Мишу с гранатометом. Что он и сделал — гипсовая скульптура, которой было суждено стать на следствии одним из вещдоков, являла собой сурового вида мужчину, который взвалил на плечо гранатомёт. Он безмолвно мстил за сербов, за Родину и за расстрелянный дом Советов, который сам Сусликов защищал в октябре 1993 год и как будто обещал что-то ещё, если к гипсовой позе не прислушается власть.

Но самое интересное, что своё творение Александр выставил не где-нибудь, а в холле Государственной Думы! Тогда как раз готовился импичмент Ельцину, и в Думе устраивалась выставка объединения «Русский пожар». Это художественный союз, выполненный в красно-коричневых тонах. «Русский пожар» переосмысливал новую Россию в патриотическо-декадентских красках, отображая, как менялась страна под влиянием капитализма и демократии. Новая выставка называлась «Импичмент». Там Сусликов, не удержавшись, и выставил полутораметровую статую Миши. Вот он настоящий концептуализм, полный драматизма и красоты — в парламент запустили красного петуха, русский пожар во главе с гранатометчиком Сусликова. Через некоторое время странную схожесть сюжетов приметили сотрудники ФСБ и взяли Александра в оборот. Последний не стал оправдываться.

Вскоре был суд, «террористу» дали шесть с половиной лет. Можно было бы подумать, что таинственный Миша – это некий сотрудник спецслужб, который должен был подставить наивного скульптура и одновременно поднять уровень патриотизма в обществе. Но тогда бы и гранатомёты выстрелили хотя бы для шума в СМИ, и не попал бы в плен полковник милиции, и не было бы перестрелки с милицией в центре Москвы, и не искали бы Сусликова целый год, а нашли лишь из-за того, что догадались обратить внимание на гипсовую скульптуру гранатомётчика Миша, когда-то выставленную в фойе Государственной Думы.

А наличие этой скульптуры меняет всё.

В девяностых было немало персонажей, кто говорил, что пора карать и вешать. Но мало кто исполнил свои угрозы. Хотя посольство США в Москве из гранатомёта обстреливали и раньше. В 1995 году это делал русский националист Сергей Гаврюшин, которого повязали только в 2000 году. Тогда ему дали условный срок (а Сусликову прокурор запрашивал почти десять (!) лет строгого режима), что, в некотором смысле, вышло боком – в 2004 году Гаврюшин убил двоих человек в Москве и был задержан по пути в лес с сумками, набитыми оружием и националистической литературой. Не менее громкий случай – когда в мае 1998 года скинхедами в Филевском парке был избит сотрудник американского посольства в Москве, чернокожий морской пехотинец Вильям Джефферсон. Изловленного Семёна Токмакова, лидера бригады «Русская цепь», в 1999 году осудили на три года и по амнистии тут же освободили в зале суда. Но Сергей Гаврюшин, хоть и более результативен, всё-таки только революционер и террорист, а бригада Семёна Токмакова била американского пехотинца из-за того, что он чёрный, тогда как Сусликов ещё и творец, художник. Его поступок в первую очередь является художественной акцией, а уже потом – вооружённым нападением на территорию страны-гегемона.

Трудно представить, что чувствовали защитники Белого Дома в конце девяностых. Эти люди пережили слом эпох, великую костную травму, которая навсегда отпечаталась в их психике. До сих пор самые отмороженные персонажи – это не накаченные мальчики в масках, а персонажи из восьмидесятых и девяностых вроде умершего Валерия Емельянова, идеолога русского национализма и антисемитизма. Однажды он топором расчленил свою жену (по одной из версий, курсирующей в интересующихся кругах – из-за совпадения её менструальных циклов с еврейской нумерологией) и запихнул остатки суженной в мешок, с которым и попытался убежать от атакующих его сионистов. Так что самый «угар» в околополитических кругах творился как раз в девяностых.

Условный защитник Белого дома видел, что повсюду разруха и запустенье, что в стране, некогда оппонировавшей США, напрочь отсутствует политическая воля; защитник Белого дома читал газету «Завтра» и в бессилии сжимал кулаки; защитник Белого дома маршировал в колоннах Баркашова, но понимал, что с тем же успехом может маршировать у себя на кухне. А патриотически настроенным художникам остро необходим был героический пример, с которого можно было бы снять гипсовый слепок. Но примера перед глазами не наблюдалось. Были митинги, были речи, были отдельные поступки и отдельные персонажи, но чтобы прямо встать и вдарить из гранатомёта по тому, что куча сорокалетних мужиков считали абсолютным злом – такого в конце девяностых уже не было. Поэтому Александр Сусликов высек героя из своей жизни. Вокруг не было фигуры, глядя на которую он мог бы изваять своего «Гранатомётчика». Пришлось позировать самому. Вот в чём сила обыкновенных, на самом деле, скульптур Сусликова. Их мускулы и квадратные челюсти подкреплены жизнью.

Художник не обязан становиться революционером, но в случае отсутствия бунтаря, возможно, должен его подменить. Это называется русское искусство – с захваченным полковником милиции, перестрелкой, бессмысленностью, неведомым Михаилом, гранатомётами, без чёткого плана и без результата. И как вишенка на торте – выставка в Государственной Думе, тот самый душевный зуд Раскольникова, почти намекающего Порфирию Петровичу о своей виновности. Русский авангард – это когда скульптур стреляет из гранатомёта. Павленский? Не, не слышал. Показательно и то, что про подожженную дверь, под которой дежурил заранее приглашённый фотограф, все давно в курсе, а про расстрел американского посольства в 1999 году и скульптуру, которая помогла вычислить его автора, не знает почти никто. Впрочем – это и есть справедливость. Люди боятся настоящего, они стараются отвернуться, потому что раз кто-то смог, то сможешь и ты, а это пугает. Кто-то стряпает художественные акции, рассчитывая, что обменяет пару лет своей жизни на мировую известность, а кто-то осознаёт, что может навсегда погибнуть в ходе арт-войны.

Ныне Александр Сусликов находится на свободе. Он продолжает ваять гранитных и бронзовых великанов, Венер, Аполлонов и воинов в своей фамильной мастерской. А вот судьба таинственного Михаила неизвестна. Его так и не нашли.

Да и не было, скорее всего, никакого Михаила.

#ПК_статья