Органически невозможно вынести стиль модных печатных изданий. Особенно это касается независимых группок, левых или националистических, где молодые люди с прихлопом и притопом рассказывают про Эрнста Юнгера. Беды от очередного пересказа и не было бы, но как-то раздражает этот панибратский тон, точно студент из ВШЭ напился и начал говорить в метро громче положенного.

Уж больно сально выходит. Как будто дали подержать в руках жирную курицу, а салфетки потом так и не нашлось. Хочется вытереться, но рядом нет ничего, кроме собственных штанов. Вот такое вот ощущение остаётся после прочтения текста. Какого текста, спросите вы? Да любого, хоть, к примеру, о мороженом, если он написан так:

«Его рецепт придумал император Нерон. В перерывах между поджогом Рима и тягой к лону Агриппины. При Екатерине Медичи за разглашение Его тайны грозила смертная казнь. Полакомиться Им любил царственный Ники, русский консервативный Папа́: «Чудный летний день – до 12 1/2 часов стрелял по коммунистам, потом делили с Пуанкаре щербет и Германию». Речь, конечно же, о мороженом. Да-да, об обыкновенном мороженом. Крем-брюле и вафельный стаканчик. Джолато и «Movenpick». Читайте наш новый большой материал о ледяном русском лакомстве».

Как тут не сблевнуть? Плакатный стиль на то и плакатный, что вывести им одну-две строчки и остановиться. А тут целый ворох ошибок. Видно, что автор чувствует себя неуверенно, поэтому начал текст с распространённого клише: подборкой нестандартных, завлекающих фактов. Это подленькая тактика, сформулированная ещё торговцем Карнеги, который советовал, что раз уж речь зашла о Ниагарском водопаде, то упомяните, что за час он впустую расходует энергию стоимостью 250 тысяч буханок хлеба. Мороженое и безумный Нерон – это хорошая завязка. Но, опять же, предсказуемая. Точно такие же факты можно подобрать к мухомору, булыжнику, творогу. То есть смысл введения, как перечисление эксклюзива, теряется. Так, на самом деле, почти про всё можно сказать. От козьей кишки до Гагарина. Поэтому на выходе имеем механический продукт в духе Карнеги: утилитарная мишура, за которой шуршит банальный, в общем-то, текст.

Вторая ошибка – поверхностность. Это не только Агриппина, Нерон, Екатерина Медичи, Николай II, что уже тяжеловесно, но приплетённые «тяга к лону» и «Пуанкаре». Так как пользователь, читающий подобные ресурсы, образован на среднюю глубину, то догадывается, что речь о сложных отношениях Нерона со своей матерью, а также историческом визите Пуанкаре в 1914 году в Россию. Тогда, кстати, русский царь был вынужден слушать Марсельезу. То есть это такая игра, взаимное пожирание наживки, которое как бы показывает – ага, мы в теме, прочухали, разгадали ваш ребус, установили контакт, давайте дальше. Из той же серии подделка под дневниковую запись Николая II. А «Джолато и “Movenpick”» – так ведь надо пользователю хоть что-то новенькое рассказать.

Но хуже всего стиль. Кислотный, китчеватый, комиксовый. ККК. Такой бы аббревиатурой с гордостью поделился сам автор. К примеру, Николай II назван «Русским консервативным Папа́». Опять фамильярность, которая портит текст – как не относись к Николаю II (условный автор относится восторженно) – это ведь всё-таки император. Со всеми вытекающими. Снисходительное похлопывание по плечу здесь просто не уместно, как будто речь о дяде Жорике, купившим новые «Жигули». Обособленные уточнения вообще достаточно распространены в самостийной публицистике. Они в трёх словах как бы поясняют за суть. Рудимент районной этики. Такой мини-twitter, где можно щегольнуть остроумием: «Путин, чемодан-слуга-начальство»; «Постструктурализм, первое прибежище онаниста»; «Лермонтов, bad boy русской литературы»… Можно воспользоваться этим приёмом раз или два, но дальше просто неприлично. Коробит от того, что человек в трёх претензионных словах силиться охватить всё явление, безапелляционно пройтись по нему от «а» до «я».

Как изюминка – излюбленный союз «и». Метод популярен, потому что очень прост. Без особого дарования можно сходу придумать эффектный слоган. Главное состыковывать максимально непохожие друг на друга слова. Не маленькое с большим, а вкусное с лёгким: «Мёд и ладан», «Щербет и Германия», «Джолато и “Movenpick”». Тоже китч. Рекламная растяжка, которая бьёт по глазам и на полминуты завладевает вниманием – после лозунга, пока читатель ещё не очухался, можно успеть пропихнуть бесцветный абзац. Журнал «Звёзды и купола» – 0% петухов, 100% тюремной романтики.

Текст про мороженое придуман из головы. Впрочем, реальные примеры строятся по тому же самому клише. Побольше эффектных противопоставлений. Неожиданных точек. Да. Очень. Неожиданных. Добавьте союз «и», объединяющий противоположности. А их подчеркнёт обособленное уточнение. Можно сдобрить словом на латинице. Идеально звучало бы так: «Русский Czar. Хозяин льдов и чернозёма. Холодная русская вьюга в горностаевой мантии. Господин не по праву – по взгляду, осанке, жесту. Если царь смеётся – то миллионными армиями, если болеет – то до Смуты. От Студёного моря до Каракумской пустыни, от болот Пруссии до Тихого океана… Он. Здесь. Стоит».

Фу-фу-фу! Уж лучше сразу посмотреть про Капитана Америку. И это ведь не стихийное явление. Скорее классовое. Как раз подросло пишущее поколение, которое сформировалось на видео-играх, на боевиках, на кликовой культуре Сети. Вот оно так и пишет. Лозунгами, фрагментами, урывками. Штрих-пунктиром пишет. И па-а-афосно пишет. Нестерпимо пафосно. В самом приёме пафоса нет ничего предосудительного, но нужно уметь им пользоваться, иначе Грановитая палата сразу превращается в балаган.

Тем более, что при всём уважении к классикам, не удаётся до конца отделить автора от текста. Ведь он нарочито прыгает в комментариях и кричит каждому встречному, что это он, именно он выдал очередной плевок в вечность. Особенно вот это удивляет: «А почитайте-ка свежего меня! Вот, свежий я!»... Ты что, сука, хлеб!?

Сразу представляется молодой человек, который погрузился в «движуху» зимой 2011 года. Перед учащимся рядового гуманитарного ВУЗ-а вдруг раскрылись новые миры. Страшно представить, что тогда чувствовал человек, который не окунулся во все эти глупости в четырнадцать лет, а потерял метафизическую девственность в двадцать. «Ух ты, свастика, Климов, Ильенков, фашизм, новая левая, консервативная революция… а разбодяжу-ка я их мемчиками и пиздищей!». И пошло, пошло! Неофиту кажется, что если он хэкнет и гэкнет, то лучше раскроет сюжет. А раскрывается дурость. Чем-то это напоминает музыканта Сергея Курёхина, который, когда вступил в «НБП», начал по-смешному, совершенно интеллигентно материться. Говорит о больших, серьёзных материях, а потом, точно вспомнив, что у него теперь роль плохиша, запоздало воскликнет: «Говно! Пидоры!». Но Курёхин, всё-таки, величина. А тут вот ещё какой момент есть. Возможно, самый важный.

Ведь почему так задевает это панибратство? Просто чувствуешь, что автору его герои совершенно безразличны. Мажет попугайной краской, в сам в планшет пялится – там «Карточный домик» построили. Да они и не могут не быть не безразличны – потому что текст о «героях» стряпался в одном месте. Без переживаний. Без опыта. По Сети, по английской «Википудии», по электронным книжкам. Никакой причастности и ничего личного. Просто виртуальный доступ. Мимолётное знакомство, которое вскоре сменится другим знакомством. Лежал себе, скажем, Юнгер, да мирно спал. Вдруг набежали нахалы, облазили, обнюхали, перевернули, сфотографировали, да с восторгом поскакали дальше. В пыли осталось валяться переломанное тело. Чистое ведь изнасилование. Кто за него ответит? Потому и пишем этот текст.

И это отнюдь не брюзжание, когда чей-то фетиш вдруг становится достоянием общественности. Да ради Бога, пусть люди пишут! Кто-то разве запрещает? Просто хочется, чтобы писали хорошо. С душой. Так писали, как заслуживает покойник или избранный предмет. А марафетить ничего не надо, ведь это же не статья в «Игроманию». Хорошо на тему высказался Алексей Цветков-младший:

«Смешной парадокс тут в том, что марксист, который может сделать собственный «Спутник и Погром», никогда этого не захочет, а тот, который хочет, никогда не сможет, потому что находится в плену спектакля и парализован его приятным излучением. Сделать левацкий аналог «Спутника и Погрома» для меня не составило бы большого труда».

Хорошо сказал, но не верно. Аналогов условного «Спутника и Погрома» полно, в том числе и аналогов левых, марксистских. Это ещё раз подчеркивает, что речь идёт не о чем-то особенном или гениальном, а всего лишь о франшизе, которую, при желании, можно легко воспроизвести. Со всей её ледяной яростью и чёрной русской весной. Только вот зачем? Ради чего? И здесь Цветков прав уже на все сто процентов.

Раз уж в тексте неоднократно упоминался Юнгер, как один из объектов атаки Лентач-поколения, то им и закончим. Вот так бы мог выглядеть визуализированный «стиль», описанный в тексте. Многословный, буйный, где есть место всему понемногу. Капелька индуизма, изменённое состояние сознания, краски кислотнее, чем в фильмах «Disney», комиксовость, история и война. Даже вон грибам место нашлось. Что тоже, конечно, намекает. И заставляет задуматься.

#ПК_публицистика #ПК_критика