Здравствуйте. Ну-ну-ну, уберите руку с кинжала отточенного остроумия и едких трассирующих подколов. Я не драться пришёл.

Нет, здесь не будет ни деепричастных оборотов, ни трёх слов за суть, потому что… Один момент, забыл. Простите за панибратство, но вы не могли бы приоткрыть рот? Там крючок застрял. Сейчас. Момент. Теперь хорошо. Как это вы метко про наживки в тексте, я уж думал – рассекретили, но нет.

По всем канонам расписал я худший текст с точки зрения «Подкорня», благо инструкции все были. Зачем, спрашивается. Отвечаю. Напишу как есть. Высоко было кричать, пришлось по корням бить.

Да нет же, не хочу я квитаться, мне так по яйцам досталось, что не бей лежачего. Я, честно говоря, комплексом спасителя наделён, ничего не могу поделать. Кроме шуток.
Я лишь брошу вам идею. Надеюсь, что полезную.

Читаю-читаю хорошие тексты, где мысль глубокая такая и искренняя про Россию (нигде в соцсетях подобного не видел, обрадовался), но что же, чёрт подери…? Ведь такое борение видно. Тоска вечерами приходит, живо всё, значит. А живых мало, потому и хочу сказать слово.

Почему «Подкорень» боится расколдоваться? Расколдуется человек, сойдёт с него надуманная спесь, и он станет тем, кем и является – клерком, студентом средних способностей и будущим автовладельцем.

Но подкорень не клерк и не студент средних способностей, который высмеивает мещанство, это чересчур просто. Стать автовладельцем он не боится, но обнажить что-то – да. Он очень и очень толковый историк. Но почему так настойчиво делит на своих и чужих? Чем так дался обыватель и его никчемная жизнь тому, кто за византийские соборы да за романо-германскую философию горазд, цитирует Энгельгардта и при этом не боится признаться, что он «не в теме»? Нет, неправильный вопрос. Почему ему так трудно полюбить этих простых? Хотя бы умолчать, мещанство высмеять невозможно, тоже вполне себе такой исторический факт.

Ведь красной нитью идут борющиеся статьи, где мы точно видим несвоих, будь то хипстеры, спутники, погромы и прочие, а потом мощнейшая телега про то, что от нас, обывателей, часто требуют вписаться за какую-нибудь бинарность, где мы, якобы, сразу приобретём свой смысл и свою судьбу.

Почему русский, которому наравне с ангелами даровано петь, стоит на сизой опушке и не находит домик, дверь, а за ней своих? Кто мешает повесить одежду на гвоздик и руки у огня погреть? Почему своих давно нет? От чего так катастрофически отпал автор, что грибы злые в корзину собирает?

Ну не может же такой искренний и любящий Россию человек без своих, не может! Есть же они, сам видел.

Что толкает автора в схожих конструкциях по кругу, но с новой энергией, бить и в хвост и в гриву деньги, мещан и хипстеров-обывателей.

Ведь автор отчётливо знает, что озлобленность порождает гордыню. Гордыня – новые статьи.

Зачем ему битва духовной и глубокой России против клерка?

Подарите жизнь миллионам человек. Что бы они подарили смерть цивилизации миллионных ассигнаций.

Но я не хочу смерти, ведь каждый народ – это отдельное слово Бога. Отдельный штрих. Отдельная нота. В общем творении. Отчего я так страстно хочу отрубить материальную часть творения? Почему, чуть спроси меня, где моё смысловое отечество, я отшучусь Гагариной и Моисеевым? От чего я отпал, что приходится говорить, что я ни к чему не принадлежу, и нет тут никакой идеологии?

Может, от Церкви?

И то, что казалось важным, вселенским, как-то сразу опадало и стало лишь одним из многих, просто вещью на антресолях, вполне себе соответствующей эпохе послемодерна. Где сколько ни думай, сколько дискурсов не вводи, всё не то.

И почему русского богословия нет? Ну, рядом с Лосским, коли грек, хотя чего нас делить-то уж, в двадцатом-то веке, Успенский про иконы писал. Свт. Игнатий Брянчанинов писал вообще на фантастической высоте. Ангельским умом его старцы-современники называли.

О. Павел Флоренский ещё, найдутся люди, одним словом.

Показалось, видимо, что не в ограде Церкви мысль. Отпал. За старообрядцев весьма ратует. Думает самостоятельно, много и красиво. Правда красиво, я завидую стилю, сам так не могу. Борется с оградой, с одной стороны которой злая материя, с другой – глубокий дух. Не дай Бог кто-нибудь что-нибудь пошло противопоставит союзом «и», пошлость не смеет приближаться к такой вселенской драме. Сам факт противопоставления терзает, хотя как без него? Умом-то… Вот и крестьянин – сверхчеловек, он органически цел, даром, что толпа. Заворожен автор толпой, видит в ней общность, которой можно было бы довериться, но пока на глаза только клерки с мещанами попадаются. Но там за ней, есть же то самое русское отечество, которого националисты не видят и губят почём зря. Чувствует душа правду, надо только отделить зёрна от плевел. Разделить на своё и чужое. Или спасти и то, и другое?

Есть Россия в Церкви. Там есть нежелезобетонная ограда, а такая, как плетень, спокойная и гостеприимная. Там есть свои, но которые всех могут принять. Такая Церковь, как мать, любящая всех по-своему, но всех. Простая русская мать.

Простите меня, что так бессовестно передёргиваю и цитирую без контекста, знаю, грубый приём, лучше не умею. Простите ещё и что в душу без спроса полез. Простите меня. Не смог удержаться, думал, что могу помочь. Вижу чистую мысль, такую, какой и нужно сейчас, и таланта за глаза. Есть в России одухотворённая интеллектуальная мысль. И вы ли не пример? Даст Бог, найдёте выход из сумрачного леса. Очень надеюсь. Хотите – верьте, хотите – нет. С Богом.

#ПК_публицистика #ПК_критика #ПК_мнение