Все говорят об итогах референдума в Великобритании, но этот же день отметился ещё одной вехой – крупнейшее леворадикальное движение мира, колумбийская «FARC», признало своё поражение и заключило мир с правительством. Документ, в присутствии сильных мира сего, подписали президент Колумбии Мануэль Сантос и лидер повстанцев Тимолеон Хименес. Как-никак самый длинный и кровавый конфликт западного полушария окончился. Война длилась полвека и стоила Колумбии четверти миллиона человек.

Пересказывать историю «FARC» не имеет смысла. О движении, когда-то контролировавшем половину Колумбии, написано и без того много. Найти большую научно-популярную статью не составляет труда. Можно, к примеру, прочесть переведённую книгу «Жизнь Педро Антонио Марина». Хотя в крупной форме конкретно про «FARC» можно почитать, разве что, зубодробительную книжку из серии «Час “Ч”». Вся эта книга напоминает не исследование об одной из самых успешных, интересных и опасных террористических группировок, а стенограмму заседания советского райкома, a la: «ЦК колумбийского комсомола на 14-69 Съезде истинных ленинцев-боливарианцев в провинции Тумако-Барбакоас выступил с докладом, решительно осуждающим любое проявление империализма, фашизма и шовинизма по отношению к борющейся колумбийской молодёжи». Утрировано, конечно, но примерно в таком ключе выдержан долгожданный «Час “Ч”». Где описание захватывающих операций? Где «бзыжь-пузыжь!»!? Где «Бу-бу-х»!? Где бегущие в ужасе менты и фабриканты? Ничего. Только латиноамериканская брежневщина. Непонятно, кого может завлечь такая книжка. Может быть, в этом и заключёна одна из причин угасания «FARC»?

Кстати, до недавнего времени побывать в лагерях «FARC» не составляло особого труда. Туда регулярно приезжали европейские левые, причём редко – именно партизанить, а зачастую просто посмотреть на то, как живут повстанцы в джунглях, помочь в быту и наконец-то увидеть движуху, где от 30-40% состава – женщины. Поездка в «FARC» стала неким экстремальным туризмом. К сожалению для туристов повстанцы как правило запрещали снимать свой лагерь, так что хвастаться получалось не всегда.

В Колумбии остались и другие группировки, которые пока что не думают прекращать борьбу. Леворадикальная «Армия национального освобождения» («АНО») или фашистские милиции. Но никто из них не имеет и не может заиметь такого размаха, как «FARC». Кстати небольшой интересный фактик – были в Колумбии такие «AUC», то есть «Объединённые силы самообороны Колумбии», ультраправая организация, отметившаяся чудесной мыслью в духе Хармса: «Мы убиваем профсоюзных активистов, потому что профсоюзы мешают людям работать». «AUC» воевали с «FARC» и сыграли ключевую роль в уничтожении империи того самого Эскобара. Но когда неофашисты в свою очередь увлеклись наркотиками и террором, то их начало прессовать государство с которым движение раньше сотрудничало. Тогда «AUC» и «FARC», переживающие в начале ХХI века не лучшие времена, даже вели переговоры о совместной войне против правительства. Удивительный бы получился союз. Кстати Пабло Эскобар, о союзе которого с «FARC» много говорили, заявил буквально следующее: «That they try to present me as an associate of the guerrilla ... hurts my personal dignity ... I am a man of investments and therefore I cannot sympathize with the guerrillas who fight against property.». Типа какие партизаны? Партизанство противопоказано бизнесу, а я – бизнесмен.

В Колумбии вообще всё очень сложно и запутанно. Противостояние, откуда взялось «FARC», выросло не на пустом месте. Оно берёт начало даже не в 60-е, а в 20-30-е гг. ХХ века. Крестьяне и индейцы бунтовали против тяжелейших условий труда на кофейных и банановых плантациях. Если вспомнить роман Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества», то там есть эпизод с уничтожением сборщиков бананов – это ведь реальный случай из колумбийских 20-х. Американская компания «United Fruit Company» совместно с властями тогда вырезала сотню-другую рабочих. Кстати, эта компания, но уже под другим именем, здравствует до сих пор. И до неё никаким «FARC» не добраться.

Вдобавок фермеров сживали с земли, чтобы сформировать рынок труда, который бы насыщал плантации, что и заложило основу для гражданской войны в Колумбии – пласт обездоленных крестьян, вынужденных идти в батраки или переселяться в глухие места и группа плантаторов, поддерживаемых зажиточным крестьянством. Кстати, одно из условий «FARC» на переговорах с Системой было как раз о сельскохозяйственной реформе. Как когда-то в России, насущный вопрос о земле стал основой колумбийской революции. За неё люди с краткими перерывами воевали лет восемьдесят. Сегодня «FARC» добились, чтобы беднейшие слои населения наделили землёй в собственность. По-идее, хоть «FARC» и сложили оружие, но кое-чего всё-таки достигли. Если оно, конечно, будет исполнено.

Находятся деятели, которые, проживая за тысячи километров от Колумбии, осуждают движение за оппортунизм. Мол, чего вы же сдались? Где борьба до победы? А ты попробуй-ка повоюй полвека. Особенно в самой страшной войне – т.н. «грязной», где нет никаких конвенций, где тебя пытают в обязательном порядке, где плен хуже смерти, где никому нельзя доверять. Вот как описывает одна из девушек то, почему она пришла в партизаны: «Two services later, I discovered that the priest carried two bibles — one was personal, and the other was one he shared. In the personal one there was a pistol. When I discovered this, I told my uncle. The FARC organized an operation to capture him the next Saturday. He was a military officer disguised as a priest. From then on, I liked the idea of joining the FARC». У священника-чекиста, которому ходила исповедаться девушка, было две Библии, в одной из которых он таскал пистолет. В гражданской войне в Колумбии все были «хороши». Солдаты и правые боевики вырезали беззащитные деревни, революционеры устраивали террор. Если в Перу «Сияющий Путь» Система победила с помощью либеральных реформ Эрнандо де Сото, выбив из рук повстанцев электоральную базу, то в Колумбии тупо устроили мясорубку. В ней начало побеждать правительство, отчего партизаны и пошли на переговоры.

Раз дело происходит в Латинской Америке, то не обошлось без наркотиков. «FARC» часто обвиняют в том, что она связалась с наркобизнесом, что это предприниматели, а не революционеры. Это сложный вопрос. «FARC» действительно обложила производителей наркотиков специальным налогом. Выращиваешь коку – плати за это деньги. Но у «FARC» нет (или – долгое время не было) отложенной цепочки выращивания-транспортировки-сбыта наркотиков, какие есть у картелей. Понятие «narcoguerrilla» активно проталкивали в СМИ США, чтобы разрушить романтический флёр, витающий вокруг повстанцев. Были ли «FARC» связаны с наркотиками? Конечно, там все с ними связаны. Каков был уровень этой связи? Как пишут исследователи вопроса и заявляют сами повстанцы – усиленное налогообложение тех, кто выращивает коку. Цепочки сбыта наркотиков «FARC» не выстраивали. Хотя существует и другое мнение, которое говорит, что с 90-х гг. «FARC» перешли от революционного налога и попыток обуздать выращивание коки («FARC» заставляло крестьян выращивать другие культуры и не давало уничтожать леса, чтобы выращивать коку) к производству «полуфабрикатов» и их экспорту. Как бы это тоже очевидно – движение, базирующееся в регионе, выращивающим наркотики, не может с ними не срастись. Тем более, что «FARC» не очень-то стеснялись кокаинового статуса страны. Они заявляли, что у крестьян просто нет выхода – в условиях крупных сельских хозяйств достойный заработок им может обеспечить только продукция, дающая высокую прибыль, т.е. кока. Уничтожение же плантаций коки обрекает крестьян на голод и нищету. Да и заниматься этим бессмысленно, потому что главные барыши с наркотиков делают большие люди в правительстве страны и за рубежом, а крестьяне всего лишь батраки. Победить наркотрафик «FARC» предлагали с помощью раздачи земель в собственность мелким хозяйствам, пропагандой по выращиванию других рентабельных культур и уничтожением посреднического звена. В идеале, говорит «FARC», наркоторговлю можно уничтожить только тогда, когда победим глобализм, который и стимулирует то, что продукт колумбийского крестьянина или индейца потребляется на рейвах Европы и в зеркальных кабинетах финансовых корпораций.

Но всё это в прошлом. В торжественной обстановке подписан мир – «FARC» разоружается в течение полугода и инфильтруется в «мирную» жизнь через специальные лагеря. Конечно, от «FARC» наверняка отколется (или уже откололась?) какая-нибудь малочисленная группировка, которая назовёт (или уже назвала?) бывших товарищей предателями, променявшими боливарианский идеал на кресло в парламенте, но что это изменит? Век радикальных движений, основывающихся на модернистских идеологиях, уходит. Последние рудименты, будоражащие ХХ столетие, отслаиваются в прошлое. Конечно, марксистские или околофашистские группировки никуда не исчезнут, но они больше не формируют повестку и не создают прецедент. Они по-прежнему будут стрелять и убивать, но вот чтобы контролировать половину страны – это уже в прошлом.

«FARC» ушли. Крупнейшее леворадикальное движение признало своё поражение. Пусть на почётных условиях, но – поражение. Вместе с «FARC» ушла эпоха латиноамериканской герильи, густо замещенной на социализме и динамите. Но свято место пусто не бывает. На место «FARC» придут новые формы, союзы, группировки, идентичности. На нас по-прежнему наступает сложный ХХI век.

#ПК_статья #ПК_фильм #ПК_этнография