Что бы случилось с Христом, если бы он явился в наш мир? Церкви бы передрались за право распять его. Что бы случилось с Гитлером, если бы он вдруг очнулся в современной Германии? Его бы избили неонацисты. Но ведь Гитлер действительно не так давно поднялся с пыльной земли посреди Берлина. Это случилось в новом трагикомичном фильме «Он снова здесь». Не слишком интересное кино по не слишком интересной книге, но, всё же, показательно.

Когда с широких экранов заговорил Гитлер, причём заговорил не в роли садистического безумца, то тут же разразился скандал. Для того, собственно, и писали-снимали. Мораль «Он снова здесь» очень простая. Гитлер оказывается в современности без денег и знаний об изменившемся мире, без своей партии и армии, но достаточно быстро добивается успеха. Ставится вопрос: почему? И тут же следует предсказуемый ответ: потому что Гитлер в каждом из нас, это мы когда-то избрали его, вот он и снова явился, как плод наших страхов и желаний. В кино важен не сам Гитлер, а то, что он вставляет в Германию – и та скрипит, проворачивается, как старый, давно неиспользуемый, но ещё вполне рабочий замок. Мол, Гитлер – это действительно не человек, а катализатор, то, отчего раздражается мир и отчего идут волны. Это энергия, которая изменит всё. Изменит нас.

С этим трудно согласиться, потому что Адольф Гитлер, назначенный после ВМВ на роль мирового зла, давно не принадлежит сам себе. Его образ отслоился, оброс бородой мифов и интерпретаций. Гитлер был нужен, чтобы, ткнув в него, сказать: «Вот абсолютное зло. Остальное – зло относительное». Он перекрывал преступления Союзников, он перекрывал преступления Советского Союза. Он был нужен всем. Особенно евреям и государству Израиль. И, что ещё более полезно, он же служил точкой сборки для всех маргиналов, которые тоже руководствовались определёнными мифами. Но сегодня утилитарное значение Гитлера поистрепалось. Зачем он нужен? Ведь сегодня абсолютно неактуально противостояние между коммунистами и некоммунистами; неактуально противостояние между «европейцами» и «евреями»; неактуально противостояние между идеологиями, между капитализмом и марксизмом, между традицией и современностью (т.к. капитализм и современность победили везде); неактуальна оппозиция Востоку в лице славянства, которое либо интегрировано в систему ЕС, либо дезинтегрировано; да и вообще сам модернистский дискурс с его чёткими Первым, Вторым и Третьм Путями совершенно неактуален. Эти темы волнуют только разнообразные группы воображателей, которые, не смотря на свою пестроту, никак не проявлены и ни на что не влияют. Фигура Гитлера не поможет ответить на вопрос, что делать с мировым терроризмом, сетецентрическими организациями, нейросетями, падением рождаемости в постиндустриальным обществе и Пахомом.

Можно сказать, что актуально противостояние между своими и чужими, европейцами и мигрантами, но непонятно, чем тут может помочь Гитлер. Подразумевается, что он отправит их в печь, но ведь при его правлении III Рейх был чуть ли не самым «мигрантским» государством в мире. К осени 1944 года в стране официально находилось около 7,5 миллионов «легальных» мигрантов, что, если пересчитывать на общую численность немецкого населения, составляло пропорцию примерно 1 к 10. Это как если бы в современной России одновременно находилось больше 14 миллионов мигрантов. Или в современной Германии 8. Немцы в 2015-то от 1 миллиона приезжих взвывали, а тут 8! Но это, кстати, не считая нелегальной миграции – были ещё десятки тысячи человек, которых завозили корпорации и эксплуатировали без всяких документов и учёта. Одним из любимых агит-приёмов союзников как раз были листовки, где муж-немец замерзал в окопах, а его жену трахал поляк или смуглый итальянец.

Но это просто фактографическая лирика. На неё, скорее всего, ответят, что сравнение некорректно: «мигранты» вели себя в Рейхе совершенно иначе, чем сегодня. Они безропотно трудились и не смели головы поднять. Тогда как оспаривается не это, а то, что сам принцип, т.е. активное привлечение иностранной рабочей силы, придумали не злокозненные культурные марксисты, а Гитлер. И довёл этот принцип до апофеоза тоже он. С тем же успехом Гитлеру можно было бы поручить борьбу с деспотией и тоталитаризмом.

Поэтому непонятно, а какие такие энергии может пробудить Гитлер, как это показано в фильме «Он снова здесь»? Порой картина нестерпимо пахнет политикой слева, мол, немцы подспудно всегда хотят унижать и доминировать. Их только помани вечным сиянием чёрных усиков, как мигом возродится IV Рейх. И сразу турок вырежут вместо евреев. Но это лишь штамп, пропаганда. Только с другого фланга. Гитлер сегодня не принёс бы ничего нового, кроме просмотров на «YouTube», где будет рассказывать о военных маршах, особом пути и как «было бы правильно».

Почему? Вот был такой великий немецкий историк Райнхарт Козеллек. Кстати – воевал на Восточном фронте. Козеллек прославился тем, что разрабатывал тему исторических понятий. Он занимался самой основой исторической науки. Её тканью. И у Козеллека есть понятие темпоральности. Он показал, что время наделяется историческим значением. К примеру, россияне вспоминают – лихие девяностые, историки повторяют – длинный XIX век, в учебниках пишется – Новое время, эпоха Просвещения, Средневековье… То есть мы, присваивая времени какое-то качество, постепенно превращаем его в самостоятельный актор, который начинает жить и действовать по своей воле. Ну, как лихие девяностые в нашем представлении становятся бандитскими, кровавыми, хаотичными и неспокойными, хотя для несоциалистического мира они «лихими» не были, да и у нас было много чего, кроме малиновых пиджаков. Но уже ничего не поделаешь: не история начинает конструировать время, а время начинает осуществлять и изменять историю. Простой пример: принято считать, что в Средневековье массово сжигали ведьм, потому что это «тёмные» века, но массово сжигать ведьм начали только к концу Средневековья, а по-настоящему развернулись казни в Новое Время, эпоху гораздо более образованную и реформаторскую. Но, обозначив Средневековье как тёмные времена, мы автоматически связываем с ними и массовую охоту на ведьм, как вещь по определению «тёмную».

Козеллек указывает, что любое историческое понятие всегда есть оттиск той или иной эпохи. Оно связано с ней. А если влить это понятие в дискурс, то туда вольётся и смысл эпохи, к которой понятие было привязано. Вроде бы вещь очевидная, но на самом деле нет. Пример: где больше всего говорят о Гитлере? В Восточной Европе. Вспомните эту бесконечную перепалку: Порошенко – это Гитлер! Нет, Путин – это Гитлер! Нет, Прибалтика – это Гитлер! А почему так говорят? Потому что судьба Восточной Европы, в том числе и России, что называется, не удалась. У одних с грохотом рухнул глобалистский проект (СССР), а другие оказались недовольны утраченной из-за него «независимостью». Соответственно, это рождает потребность в альтернативной истории. Все мечтают о том, что «было бы, если бы…». Ах, как бы сложилась наша судьба, если бы мы не проиграли!? Хотя даже чаще так говорят – что было бы, если бы о_н_и выиграли/проиграли!? То есть не рассматривают себя в качестве субъекта. Причём не только на уровне сетевых форумов так мечтают, но и на уровне политиков. А подобный характер мышления всегда нуждается в господствующем означающем, в том самом историческом понятии, которое бы олицетворяло несбыточные, утопические фантазии. Потому – Гитлер. Кто ещё из политиков мечтал и жил невозможным и так сокрушительно проиграл? В ХХ веке – никто. Идеальный маргинал для сегодняшних маргиналов. Т.е. когда вполне образованные люди берут в Восточной Европе тему коллаборационизма, «угрозы» Кремля, особенного пути или «что было бы, если бы», как – хоп! – тут же начинают говорить о Гитлере. Понятие тянет за собой время. Это неизбежно. Это Райнхарт Козеллек. И это, кстати, ответ, почему русские националисты так часто говорят о Гитлере и Германии.

Но сегодня Гитлер может стать лишь частью шоу. Да он ей уже стал, что доказывает фильм «Он снова здесь». Гитлер в нём повторяет путь кинозвезды, которой, по сути, и является. Ведь с ним и о нём придуманы кучи мемов. Гитлер-няшка, Гитлер-буян, Гитлер-Гитлер-Гитлер. Детей в школе больше не напугать Гитлером. Они преспокойно зигуют и красят себе усики. Произошла инфляция символов – подрастающих потребителей не волнуют связанные с темой трупы. Это просто весело. Просто прикольно. Никто всерьёз не верит в Адольфа, хотя тысячи человек увлекаются этой незаурядной личностью. Молодёжи хочется эпатажа, хотя сейчас она всё больше и больше отыгрывает горе-исламистов. И это, наверное, худшее, что могло случиться с фигурой Гитлера. Он стал безобидным. Он постепенно перестаёт означать то, что раньше. Расколдовывается.

С правого берега по-прежнему насылают туман и поют, как Гитлер По Небу Летит, но это ведь тоже неправда, тоже рецепция, т.е. заимствование, только почерпнутое у Савитри Дэви или Мигеля Серрано. В какой-то книжке было обронено, что «Третий Рейх – это Рене Генон плюс танковые дивизии», что красиво и романтично, но неверно с точки зрения фактов. Как бы не пытались представить Гитлера, имеющего солдатский кругозор и схожие интересы, как огненного Аватара – это работает только на ограниченный клуб поклонников. С ними Гитлер, изменяясь и обрастая многобуквенной бронёй, и останется. Останется навсегда. Ещё одна группировка с ещё одним мировоззрением. Всего лишь одна из многих.

Современному миру не нужен Адольф Гитлер. Он не может ответить на его актуальные вопросы и решить такие же актуальные проблемы. Даже роль абсолютного зла у него отобрали более насущные исламисты. Немецкому обществу с его травмой, причём травмой во многом навязанной, подобные вопросы обсуждать гораздо сложнее, но и там Гитлер постепенно проговаривается. Сеть разложит его. Гитлер будет охотиться за шоколадкой «Ritter sport» и смешно комментировать матчи немецкой сборной. Догматичная модернистская идеология в эпоху стёба – это всегда грустно.

Если повернуть сюжет в эту сторону, фильм «Он снова здесь» вышел бы замечательным. Это был бы смелый замысел – показать трагедию человека, который привык воспринимать себя, как хозяин Европы, но которого теперь воспринимают, как талантливого комика. Ты больше не один из сильных мира сего, ты шут на шоу с чесночным душком. А в конце Адольф стреляется от безысходности. Чарли Чаплин победил. Диктатор оказался сильней. Но зритель, современный немец, в этот момент сочувствовал бы ему. Вот это было бы вызовом. Но, по понятным причинам, такого в Германии не снимут. Так что остаётся довольствоваться нравоучительными похождениями Адольфа Гитлера по миру Ангелы Меркель.

Но, главное, почитайте работы Райнхарта Козеллека. Они многое проясняют.

#ПК_статья #ПК_фильм #ПК_библиотека