«Рефлексия — достаточно позднее изобретение. Психологическая проза, самоанализ приходят в тот момент, когда расцвет гуманизма глушит в людях самое воспоминание о жизни Духа, с одной стороны, и привлекает внимание к жизни души, с другой. Это время, когда на трон возводится личность — в её позднем понимании. Культ человека как автономной персоны и отвержение религии — вот, что делает психологию близкой и интересной каждому. В психологии же люди ищут прежде всего УТЕШЕНИЯ. Им важно знать, что их самоощущение, их терзания и душевная сумятица не уникальны, что другие люди страдали, как и они. Это даёт ощущение поддержки: "Да, парень, такие дела, парень, жизнь говно, парень, но ничего — мы ещё поскрипим, ведь так, парень? Ведь если вдуматься — всё не так уж плохо, парень....".

По возможности такой человек старается рассматривать мистериальное искусство как хитрожопополитическое, повторяя зады гуманистической критики 200-летней давности, пошлости Вольтера и Дидро — а чаще Лео Таксиля и революционных идеологов (при том, что революцию он, как честный обыватель, ненавидит, — такой вот парадокс). Религия, таким образом, приравнивается им к идеологии, прикрывающей корыстные интересы алчных попов, а мистериальное искусство — к плакату, призывающему нести в храм их кровные, с трудом заработанные денюжки.

В тех же случаях, когда такую спекуляцию проделать затруднительно, например, в силу того, что художник умер слишком давно, а его величие признано все человечеством, применяется иной способ примирить его произведение со своим восприятием — через психологию и рефлексию. Отсюда бесконечный интерес к личным подробностям из жизни художника. Народ желает знать, не был ли Филиппо Липпи пидорасом, была ли у него несчастная любовь, и пил ли он горькую, был богат или нищ, пиздил ли он слугу (а может, всё-таки пидорас? Это бы сразу ВСЁ объяснило!)».

Музыкант Сергей Калугин.

#ПК_цитата