За всё время существования «ПК» самые ожесточённые споры, оскорбления и ругательства возникали отнюдь не тогда, когда текст уничижительно прокатывался по современности, по политике, по идеологиям, в общем, по каким-то глобальным наративам и конструктам, а когда заметка касалась обыденного, повседневного, поверхностного. Смачных тем было всего три – это Варг Викирнес, фестиваль красок Холи и вопросы тела.

Во всех случаях речь шла о рядовых явлениях. Норвежский субкультурный музыкант, экспорт десакрализованного индийского праздника или женский платок, который обвинили в сексизме. Причём самая необъяснимая ненависть возникла в панегирическом тексте, где воспевалась красота русской женщины. Туда пришла русская женщина, которая сказала, что её не нужно объективизировать. А вот тексты, где показывалось, что национал-социализм и либерализм очень похожи, а последний, в свою очередь, вырос из фанатичной религиозной резни, каких-то массовых оскорблений не вызвали. Достаточно здраво и взвешено дополнялись статьи, посвящённые такому страшному и смертельному вопросу, как Исламское Государство. Но стоит только критически высказаться о чьей-то одежде, о вкусах, о музыке, о вопросах тела – ЗОЖ это или стремление институализировать особое сексуальное поведение, как сразу же начинался кошмар.

И это, как мы любим говорить, весьма показательно.

Можно читать социологов и философов, которые заумно пояснят, что сложные и большие повествования уходят, распадаются, оставаясь в жизни всего лишь шлейфом осадочных пород. А можно просто посмотреть, как люди равнодушны, когда речь заходит о каких-то цивилизационных категориях и как возбуждены, когда речь заходит о надписи на футболке. Это ведь то самое завоевание настоящего, которое происходит с нами в последние полвека. Социальное и сакральное ушло в повседневное, на уровень футбольных шарфов и виртуальных сообществ. Они переродились там, влились в бренды, товары, музыкальные группы, техники тела, которые заменили людям оракулов и пророков. Критика любимой группы бьёт по человеку сильнее, чем критика Бога – для среднестатистического пользователя Вседержителя заменил певец или видео-блоггер.

Люди заводятся, когда атакуется то, из чего они состоят. Но не нужно думать, что повседневность лишена мифологии, просто нерациональное теперь выражено в плясках на концерте, за которые предварительно было уплачено 600 рублей. Профанация ли это? Ну, в общем-то, да. Потому что, не смотря на ритуальную схожесть, в эти самые ритуалы вошла инфантильность, несерьёзность, игра, когда процесс начинает означать только процесс. У него нет цели. Он заточен на получение удовольствия, на времяпрепровождение, на самого себя. Есть ради того, чтобы есть, читать, чтобы читать, слушать, чтобы слушать. Показательна реакция на заметку о «празднике Холи», мол, люди просто развлекаются, чего вы их ненавидите? Да никто их не ненавидит – действительно, прикол лишь в том, что это просто игра, тогда как изначально краскопомазание было священным действием.

Разве это плохо, спросит критик?

Да нет, не плохо – но «неплохо» только на своём месте, вот как средневековый карнавал, который потому хорош, что он действует в оппозиции, когда есть верх и низ, площадь и дворец, церковь и канава. Сегодня же повседневность наступает настолько агрессивно, что последовательно захватила всё, что могло ей оппонировать. Следовательно, она утратила свой смысл, как утратили свой смысл и те, кто выводит из повседневного «хи-хи» свою сущность. Понятной и тоже профанированной метафорой того, как настоящее победило миф и утопию, может служить издание «Lenta». Ещё пару лет назад оно публиковало вполне интересные исторические и культурологические зарисовки, а сейчас пестрит новостями, a la: «Соскоб Элтона Джона купила слепая собака-поводырь из Бангладеш». А хочется серьёзности хоть в чём-то, чтобы было хоть что-то, что не стало бы приложением в магазине «Apple».

Историю повседневности нам открыл француз Марк Блок. Это, без преувеличения, великий человек. Блок прошёл Первую Мировую, был тяжёло ранен, а погиб в рядах Сопротивления во Вторую войну – после пыток (учёный был евреем) его расстреляли немцы. До этого немолодой уже исследователь успел пережить разгром 1940 года и даже Дюнкерк. А в перерыве между гекатомбами Марк Блок стал одним из отцов новой истории, заложил основы современной медиевистики, развил аналитическую критику источника. Возможно, это самый значимый историк ХХ века.

Первой важной работой Марка Блока была статья о распространении слухов. Блок сидел в окопах где-то во Франции и заметил, что информация доходит в траншеи с громадным трудом. Её режет цензура, а производятся события где-то в недоступных местах – далёких редакциях газет и штабах. Вдруг воссоздалась ситуация древности, когда письменным знанием обладала лишь каста избранных, тогда как все остальные кормились слухами и домыслами. К примеру, что всю соседнюю дивизию убили и что немцы взяли Петербург. Описанные Блоком слухи всегда оживают на войне, потому что там искусственно создаётся ситуация архаичного общества. Даже доступность Сети здесь не помогла. Характерный пример – это массовые свидетельства со стороны ополчения, что на Донбассе повсюду воюют польские наёмники. Никто их лично не видел, но точно знает, что их видел Мишка Бульдозер, да и батальон поляков стоял прямо напротив нас, но чуть-чуть левее. Вот Блок и начал анализировать эмоциональную и инстинктивную сторону взаимодействия людей и сложных структур, что в перспективе положило начало истории повседневности.

Вообще, в историческом лексиконе есть два термина, которые почти не поясняются, будто речь идёт о чём-то само собой разумеющемся. Это ментальность и повседневность. Но если история ментальностей уже вышла из употребления, то повседневность не думает угасать. В историческом смысле повседневность – это отнюдь не набор вещей и практик, окружающих того или иного человека. Крестьянская повседневность – это не плуг с гумном и даже не вера в леших с русалками. Повседневность, как понимает её история, заключается в интерпретации человеком реальности, которая приобретает для него цельное, но субъективное значение. То есть крестьянская повседневность – это не вилы с тракторами, а то, как он их воспринимает и то, как крестьянин встраивает эти понятия в общую картину мира вкупе с местной властью и Дмитрием Киселевым по телеканалу «Россия». В общем, у повседневности нет своей структуры, но есть структура, принадлежащая тому социальному слою, который её интерпретирует.

Идеи Блока и его не менее замечательного коллеги Люсьена Февра подхватила интеллектуальная элита Европы. Собравшись с силами, учёные пришли к выводу, что повседневность не существует сама по себе. Она создаётся. Мысль может показаться странной, но просто вспомните, что и неповседневность, то есть, к примеру, подвиг, не рождается сам по себе – его тоже нужно создать, высунувшись из окопа, как Марк Блок, и побежать в атаку. Философ Бернхард Вальденфельс назвал эти процессы «оповседневниванием» и «преодолением повседневности». То есть повседневность как таковая начинает существовать только тогда, когда чему-то противостоит. Неутилитарное поведение оппонирует утилитарному, праздник – труду, богослужение – пляске с голой жопой и так далее. Но сегодня, как уже было отмечено, плясок с голой жопой в избытке, но вот против чего или, лучше сказать, к чему они направлены? К примеру, когда в Новое Время народ пердел, рыгал, вязал чучело священника с огромной елдой и гонялся с ним за бабами? Перед Великим постом. Перед говением. Повседневное связано с неповседневным. Разгул с аскезой. Строгость с праздником.

Но сегодня повседневность стремительно захватила позиции своих исконных противопоставлений. Где структуры, занимающиеся преодолением повседневности? Их практически нет. Даже монах побеждает на шоу «Голос»! Подобная прерогатива осталась только у одиночек или небольших групп. Принципы средневекового и нововременного карнавала, о котором ошибочно пишут, применяя его к Кончите Вурст, не работают – потому что Кончита Вурст есть, а рыцарей, которые должны над ней смеяться, нет. На это обычно отвечают, что, де, будь рыцарем, кто ж тебе мешает? Но в том и загвоздка. Невозможно быть рыцарем без института рыцарства. Всего лишь карикатура выйдет, нелепое сообщество в «ВК» или, в лучшем случае, «Пёс призрак» Джармуша. А вот создать рыцарскую институцию Система ни за что не даст.

Оповседневнивание достигло такой колоссальной силы, что уже даже неясно, а что считать неповседневностью? В Ираке ловят покемонов, человеконенавистнические ниспровергатели основ, вроде Лотреамона, изучаются в высших учебных заведениях. Везде игра. Везде непрекращающийся праздник Холи. В режиме реального времени на потребу поставляются сцены казней, секса, боя… Отрежет ИГ кому-нибудь голову – через час тысяча переделок и мемов. Действительно, так с ходу и не назовёшь, а что сегодня является «неповседневным»? Ничего в голову не идёт. Поэтому, когда заденешь вроде бы безобидную вещь – чьи-то половые предпочтения или стиль музыки, начинается бессмысленный и беспощадный ор. Повседневные понятия, на которые, по идее, даже внимания обращать не следует, являются для пользователей экзистенциальными. То, что когда-то считалось важным, волнует современников только тогда, когда «покушается» на их «свободу» быть ироничным атеистом – но только попробуй задень Варга Викернеса или чьи-то сиськи, как сразу начнутся шаривари.

Так получилось, что индивид опознаёт окружающий мир через набор специфических повседневных практик: политические сальности из «Twitter», Дмитрий Ларин, говорящая какашка из «South Park» и т.п. Они и формируют непритязательную субъективную реальность. В общем-то, не вина пользователя, что он так резко реагирует на критику выстроенного им мира – это ведь действительно для него важно. Это ведь основа его убеждений – «Звёздные войны» и лёгкий калифорнийский поп-рок.

Есть и авторитетные защитники такой позиции. Их доводы достаточно очевидны: «Ну да, глобальные наративы упразднены, отчего многие люди чувствуют неудовлетворённость, но ведь от всего этого есть несомненное благо. Если люди ни к чему не относятся всерьёз, то значит невозможен Гитлер, Сталин и побивание камнями за внебрачную связь». Как бы не хотелось возразить, но эта мысль всё же логичная. Тут, что называется, нужно выбирать – либо за ментов и доступное мороженное, либо за грязь, страдания, украденного гуся и подвиг.

А пока можно почитать культовую книгу Марка Блока. Если вы увлекаетесь историей, но не читали её «Апологию», то великолепный французский учёный как раз научит преодолевать повседневность.

Как говорят в специфических сообществах:

«Марк Блок жив!».

#ПК_публицистика #ПК_библиотека