«Оборотень» Владимира Померанцева – это настолько неожиданно, что даже и не знаешь с чего начать. Рассказ советского писателя повествует о том, как в глухую таёжную деревушку в 30-х заехал молодой следователь. В Сохатовке произошла казнь. Не убийство, а именно казнь. Несчастного привязали к спине оленя и отпустили животное в тайгу. Олень долго продирался сквозь урман, катался по земле, бил копытами, шоркался о деревья, пытаясь сбросить с себя человека, пока не стёсал его в кровавую кашу.

Следователь начинает знакомиться с деревней и понимает, что с ней что-то не так. Что оленья казнь – это только вершина суеверий, которыми живут таёжные жители. За приставание к девкам голого человека садят в мешок с крапивой, завязывают верёвкой и оставляют перепревать на сутки. Колхоза никакого нет и в помине, как нет и советской власти – коммунист-председатель по совместительству ещё и поп. Бабы собрали лукошко черники, передавили ягодки и выкрасили председателю подобающую должности рясу. Заезжий человек в Сохатовке со временем начинает выть, скрести грудь еловыми ногтями и валятся на полу. А в отдалении, на отшибе, совсем как в «Вие» у Гоголя, стоит расхристанная деревянная церквушка – там наговорами лечат мужскую силу.

В общем, в Сохатовке очень хорошо. Там надо жить. Китеж-Град, Беловодье и Сохатовка. Наша утопическая троица.

Владимир Померанцев писатель уже прочно забытый. Его обычно вспоминают, как автора известной статьи «Об искренности в искусстве». Сибиряк, иркутянин, по молодости работал следователем по уголовным делам в самой глухомани, так что «Оборотень» отчасти вышел автобиографическим. Затем, ещё до «тридцатых», писатель ушёл в журналистику, но не переставал заниматься случаями осуждённых людей – старался вытаскивать невинных из лагерей. Это не просто присказка о хорошем человеке, а подтверждённый факт. К тому же, участник Великой Отечественной. Не сказать, чтобы Померанцев какое-то великое открытие, но это хороший автор. Он умел писать. И умел быть честным. За что, конечно же, пострадал – печатали его неохотно, плохо. Он и скончался после очередного издательского отказа. Жуткий рассказ «Оборотень» Померанцев написал в 1963 году.

Рассказ выдержан по Владимиру Проппу. Есть обыденный мир – Иркутск и другие города, есть граница – лес и есть иная, мёртвая земля – Сохатовка. Как это часто бывает, лес охотно пропустил через себя человека из плоти и крови, но вот то, куда он попал, гостя возвращать обратно не очень-то хочет. Ему предстоит перенести второе рождение, инициацию, которая навсегда изменит следователя. А инициация эта будет страшной, мучительной. Если пофантазировать – может после встречи с чёртом по имени Меченый, писатель Померанцев и оставил своё прежнее ремесло? Кстати, почему рассказ так резко начинается с описания оленьей скачки? Потому что герой уже стоит на чужой земле. И на него буднично, совсем без интереса, смотрят местные жители.

Померанцев населил Сохатовку некими раскольниками. Они дают гостю кушать только из отдельной посуды, не сквернословят, не курят и не любят чужих нравов. Чуть что – присядешь не на пегую кобылу, а на пятнистого оленя. Когда в селение привезли водку, мир раздел барыгу и выкинул его в лес: «Если человек от закона отступится, его надо в лес...». Заметно, что Померанцев слабо разбирается в теме, в основном воспроизводя шаблоны советской пропаганды. По всем признакам он описывает какой-то суровый толк безпоповцев, но потом оговаривается, что до начётника в черничной рясе, там уже был какой-то поп. Текст хочет показать, что староверы превратились в диковеров, напринимав обычаев католических, воровских, звериных, но ведь в реальности люди, которые жили на лесном отшибе, как раз таки сохранили свою веру в чистоте. А те, кто жил в цивилизации, по итогу стал тёплым, тридцатишестиградусным.

Конечно, у Померанцева просто не было соответствующей литературы и соответствующих связей, поэтому он смешал то, что знал в этакий сохатовский кисель, который застыл в безучастных глазах таёжных сектантов. Когда у них конь вдруг заговорил человеческим голосом, то его убили страшно, так, как невозможно выдумать – только где-то подсмотреть. У лошади обрезали хвост, гриву, связали верёвками и, будто языческую жертву, отдали на прокорм мошкаре. Она коняжку, заговорившую на людском языке, и обглодала. А когда у антагониста, ассиметричного Меченого, родившегося в несчастливый Касьянин день (29 февраля), домашняя кошка задрала ребёнка, тот сжёг тварь на костре и долго лыбился в огонь:

«И когда Марья рассказывала, как радовался Меченый исступленному крику животного, сгоравшего на разложенном за домом костре, как ликовал от запаха живого паленого мяса, от короткого треска, с каким лопнули у убийцы глаза, от сумасшедшего танца, который он танцевал напоследок,- я понимал, что испытывал несчастный отец... Понимал также, что кошкина казнь не искупила его лютого горя».

Что самое поразительное в этой истории? То, что полудиких сибирских кошек в доме держать так и не перестали. Их стало только больше, они окружают рассказчика хороводом немигающих зелёных глаз, скребутся в темноте, мяукают, подбираются к горлышку, желая выдрать у гостя кадык и, как клубок ниток, закатить красный шарик в уголок. В общем, прочитаешь и поймёшь, что боятся камышового кота – это вполне обоснованно.

А чего стоят иллюстрации некоего Ник. Попова! О них ведь можно написать отдельный текст. И вся эта зубоскальная жуть была нарисована полвека назад.

По структуре «Оборотень» напоминает знакомые всем «Сонную лощину» или некоторые произведения Лавкрафта. В глухое поселение приезжает чужак, который сталкивается с потаённым ужасом. В борьбе он перерождается и выносит из столкновения с неведомым какую-то мораль. Это типично ещё для сказочного сюжета, который, как мы помним благодаря Роберту Дарнтону, изначально был крайне жесток – Красная Шапочка, прежде чем лечь с волком в постель, пожирала свою бабушку. Главное, не воспринимать «Оборотня» в духе grindcore. Это как взять каторжную сахалинскую песню:

«Пока шли мы с Тюмени, —
Ели мы гусей,
А как шли мы до Онора, —
Жрали мы людей».

И сделать из неё модный хардкорный концерт, куда придут татуированные мальчики и татуированные девочки. И чтобы фотосет ещё. Мол, посмотрите, и мы можем в отечественный хоррор! А зачем вообще нужен этот фальшивый хоррор, если есть рассказы вроде платоновского «Ивана Жоха», когда во времена Гражданской войны красно-зелёные партизаны попадают в скопческий скит? Чтобы как можно больше зрителей увидело, как людей разрывают не зомби, а бородатые диковеры? Этакий Распутин-style, хорошо продающийся вместе со столовой клюквой? Тогда всё снова выродится в показуху, в деньги, в гламурность, в глянец, в туризм (в том числе интеллектуальный), в ещё одно закрашенное белое пятно на которое можно будет сходить посмотреть в кинотеатр. Пусть лучше Сохатовка останется нетронутой до самого Второго Пришествия. И здесь, конечно, трудно разделить прогрессистский пафос Померанцева, который осуждает власть суеверия, предпочитая дурманящей вере светлые просеки, шоферский руль и сапёрный взвод вместо отряда этнографов.

К счастью, пока есть такие селения, как Сохатовка, ничего страшного не случится. Значит, жива потаённая Русь, живо нерациональное, тёмное и душистое, которое нам так мило. А ещё жив медвежий праздник, перенятый то ли от ульчей, то ли от уличей. Зачем же тут снимать пакость со спецэффектами? Наш оборотень – это зверь, укушенный человеком. Вот в чём страшная правда. Так что, оказавшись вдруг в незнакомом поселении, внимательно приглядитесь – не хранят ли тамошние лица Антиеву печать?

За наводку на рассказ спасибо великолепному [club99821128|Обществу распространения полезных книг]. Именно оно сделало «Оборотня» Померанцева достоянием общественности. Вступайте, это одна из самых интересных групп в «ВК». И обязательно прочитайте «Оборотня». Желательно – на ночь глядя.

#ПК_статья #ПК_библиотека