Я давно хотел написать о бароне Эволе. Прочитав почти все его книги, какое-то время я являлся его большим почитателем. Заряжённые воинственным духом, его творения приводили меня в неописуемый восторг. Действительно, Юлиус Эвола является уникальным и неповторимым автором.

Я никогда не встречал столь сильного наблюдателя, к тому же обладающего столь великолепным стилем и просто титанической эрудицией. Спектр тем, затронутых Эволой, поражает воображение: от метафизики Древнего Рима до политики нынешних дней, от Мистерий Грааля и специфики бытия трубадуров до разоблачения теософизма, психоанализа, коммунизма и демократии. Он мог свободно вдаваться в углубленную алхимию и в то же время беспримерно разбирать проблему межполовых отношений. Он является автором «Метафизики пола» – самого глубокого исследования по вопросам абсолютного взаимоотношения между мужчиной и женщиной.

Его слушал Муссолини. Он читал доклады на тему Гипербореи в тайном штабе СС. Любитель битв, он написал «Метафизику войны», и во время Второй Мировой вышел гулять с распущенными волосами по улицам Вены, которую в это время бомбили – в результате чего получил паралич ног. Тем не менее, это нисколько не сломило его, а напротив, только укрепило в уверенности занятых позиций. Он всегда считал Эрнста Юнгера, ещё одного бесстрашного воина-энтузиаста, своим духовным собратом.

От получения диплома барон наотрез отказался, ибо был мастером, которому для этого не нужны никакие внешние подтверждения. Больше чем кто-либо другой он знал об инициации, возможностях её обретения и её дальнейшего усиления. Ни одного дня в своей жизни Эвола не работал официально, предпочитая рутинному труду простор для свободного творчества. Тем не менее, я решил разобрать эту фигуру, как человека, и показать, что в психологическом плане он всю жизнь оставался ребёнком, страдающим неврозами и истерией.

Тот образ «последнего кшатрия», который Эвола создал в своих книгах, является компенсацией за тот провал, что имелся у него в действительности. Нормальный, здоровый человек никогда не станет возводить себя в культ. Как действует этот защитный механизм, мы можем узнать благодаря работам Зигмунда Фрейда, которого Эвола, как и любой невротик и истерик, подвергал беспощадной критике.

Прежде всего, он защищался от «современного мира». Что подразумевалось под этим словосочетанием нам так и не удалось выяснить точно. В этом смысле невротики и истерики патологически не могут ясно и наглядно изобразить тот предмет, что вызывает у них столь сильное беспокойство. Мышление их, как и во всех прочих случаях, является туманным. Сам же, так сказать, «предмет для нападок», избираемый в соответствии с индивидуальностью невротика, говорит лишь об активно работающем механизме вытеснения.

Зигмундом Фрейдом было установлено, что такое случается тогда, когда человек начисто отказывается работать с собственными внутрипсихическими процессами, и поэтому переносит их во внешний мир, где отныне они живут самостоятельной жизнью, и могут представлять собой неслабую «угрозу». В этом плане у параноиков такая «угроза» доходит до предельно мыслимой концентрации.

Что мог противопоставить Эвола этой «внешней угрозе», так это «древний мир» (особенно, романский мир). Бесконечно упиваясь и восхищаясь великим прошлым, он невольно ненавидел настоящее и всё с ним связанное. Заметим мимоходом, что это – типичная черта избалованного ребёнка. Но это и неудивительно, если учесть, что барон родился в аристократической семье, где всегда был любимцем номер один. В «Восстании масс» Ортега-и-Гассет уже показал к какому вырождению рано или поздно приходят аристократы, которым с рождения всё достаётся с лёгкой руки. Они, являясь непомерными инфантилами, считают, что весь мир должен вращаться вокруг их собственного «Я». Карл Юнг обозначил это явление как «ядерная самость», но нам оно представляется неверным, поскольку несколько сглаживает общую картину патологии, содержащуюся в проявлениях подобного рода.

Следующий уже явно истерический момент – особое восприятие Эволой женщин. Для него они всю жизнь воплощали собой демонизм в чистом виде. Женщина, в целом, была непонятным и загадочным существом для барона (такой же она представляется и ребёнку, покуда тот находится в фазе аутоэротизма) – видимо, это и подтолкнуло его к написанию «Метафизики пола». На манер старой буржуазной морали, он смотрел на женщину сверху вниз, как шовинист. Поэтому ему особо импонировали идеи «великого жёноненавистника», самоубийцы-еврея Отто Вейнингера. Та ненормальная страстность, с которой он подхватывал подобные теории, возможно, говорит о том, что Эвола остановился в развитии, причём, на всю жизнь остался помешанным аутоэротоманом, поскольку так и не смог осознать свои защитные механизмы вытеснения, упорно веря в то, что они составляют основу «тайного, утраченного знания».

Одна из главных особенностей невротика состоит в том, что он отсекает всё из реальной жизни, если это идёт вразрез с его фантазиями. Сами же по себе фантазии имеют природу чего-то бесконечного. Как только одна наша фантазия (которую мы всегда считаем за единственную – во всяком случае, явно преобладающую над остальными) исполняется в реальности, за ней тут же, почти незамедлительно следует другая. В свою очередь, если реализуется эта вторая фантазия, за ней тут же идёт третья, и так до бесконечности. Основа же всех наших фантазий (и тут психоанализ абсолютно прав) – сексуальная. Невроз растёт по мере того, как происходит упорное отрицание этой сексуальной природы фантазий. Например, в силу привычки к старой буржуазной морали некоторые люди всё ещё относят свои фантазии (имеющие явный или скрытый характер сексуального) к области «более возвышенной», чем либидо, откуда они, по сути, исходят.

Конечно, куда удобнее быть невротиком (а ещё лучше – психотиком), и увиливать от нерешённых проблем, выстраивая против них защитные крепости своей психики. К тому же, тем, кто ясно видит и понимает как действуют эти оборонительные механизмы, приходится куда более тяжко. Но если собираешься докопаться до истины, необходимо утратить всю «радость магического мышления». Кто кидается в метафизику за поиском последней правды, тот соглашается пестовать несусветный бред, тогда как минимальное обращение к науке зажгло бы в нём безграничный свет знания. Подумать только – сколько людей всё ещё поражено этим «магическим мышлением»! Какие предрассудки всё ещё бродят в нашем казалось бы просвещённом веке! Я говорю не про веру в Бога, а про свободную ассоциацию идей, поиск «символического смысла», веру в астрологию и тому подобное. Несмотря на весь прогресс, каким же дикарём продолжает являться современный человек! О, наука! Смирись с тем, что воистину велико глубокое невежество человека.

Я заметил, что Ницше цитируют либо по случаю обретения собственного сумасшествия, либо когда им специально занимаются скучные, сухие "философы", коих туринский гений презирал более всего на свете. Ницше, этот буйнопомешанный с манией величия, был одним из любимцем Эволы. Поэтому не стоит удивляться тому как один помешанный обильно цитирует другого, такого же помешанного, подвергая его для отвода глаз лишь самой поверхностной критике.

Ненормальна чрезмерная сосредоточенность человека на себе самом, как будто совсем не существует других людей вокруг него. Такое явление возможно лишь при сильно повышенном либидо, кое фиксируется в результате очень возможной травмы на одном моменте развития. Что мы и заметили у Эволы, эксцентричный невроз коего довёл до того, что он стал озабочен поиском «тотального освобождения».

Да, раньше занимались освобождением души. Теперь же перестали себе врать в том, что единственное, от чего нужно освобождаться – это неврозы. Активное использование динамичной психологии подразумевает и переход к более динамичному способу мышления. Тогда практически не остаётся таких ситуаций, которые могли бы застать врасплох. А сколько людей мыслят медленно и не видят в этом проблемы! В сущности, все неврозы можно свести к одной единственной проблеме - наличию надежды. Пока она гложит невротиков и истериков (в случае параноиков всё здесь несколько усложняется), сознательно или бессознательно, они не могут начать нормальную жизнь. На примере Эволы это была неосознанная надежда на Золотой Век, на Великое Возрождение, на конец этой проклятой «Кали-Юги». Но необходимо знать, что «тёмный век» всегда сидит в самом человеке, а не является объективным положением во внешнем мире. Конечно, имеется тьма нерешённых проблем в современном мире, но это отнюдь не значит, что проблема лежит сугубо в «современности», как таковой (как полагал Эвола).

Мы оценили беспримерную одарённость барона Эволы, его живой, подвижный (хоть и местами несколько застойный) ум, и были бы рады причислить его к разряду золотых гениев, ведущих творцов человечества. Но, как бы нам этого не хотелось, в целях одной только правды мы должны сказать обратное, и занести его в печальный список «выродившихся субъектов высшего порядка» – тот самый список, что ответственен за декадентское движение в литературе. Видя повсюду один лишь спуск и помрачение, Юлиус Эвола сам поставил себе крест – двигаться только в нисходящем направлении.

#ПК_мнение