Кто такой Гийом дю Вентре? Французский поэт второй половины XVI века, современник Агриппа Д'Обинье, заставший ряд кровавых событий, которыми всегда сопровождалась политическая борьба в те времена. Его творческое наследие представляет из себя сотню сонетов, наполненных юношеской бравадой, шутками, оценкой текущей политики, самовосхвалением, посланиями к любимой и камешками в огород врагов и королей. Казалось бы, звучит неплохо, но написано это всё мёртвым, бессмысленно-пафосным языком и обрамлено простыми рифмами. Для человека, не интересующегося историей и старинной поэзией, эти сонеты будут казаться скучной банальщиной, практически не отличимой от любого другого поэта тех времён. Их эмоциональный заряд полностью поглощён формой. Так чем же интересен этот дю Вентре?

А тем, что его никогда не существовало. Сонеты от его лица написали двое заключённых лагерей во второй половине XX века – Юрий Вейнерт (1914 – 1951) и Яков Харон (1914 – 1972). Оба они были арестованы в 1937 году, обвинены в контрреволюционной деятельности и получили по десять лет. Отбыв срок, они ненадолго вышли на волю, после чего вновь попали под арест и отправились в ссылку. Вейнерт разбился во время работ в шахте, а Харон был реабилитирован в 1956 году и продолжил на воле заниматься своей основной деятельностью, связанной со звуковым кино. Точнее, оказавшись на свободе, он первым делом подготовил к публикации все сто сонетов, и только после этого вернулся к нормальной жизни. Впоследствии он ещё написал комментарии к сонетам – историю их создания – и сложил рукописи в стол. А издать всё это официально в виде книги удалось в 1989 году, уже после смерти обоих авторов.

Композиция книги такова: вставки по двадцать стихотворений чередуются с мемуарами на пару десятков страниц. Это уже довольно необычно для «лагерной литературы», но основную яркость произведению даёт даже не это, а содержание прозаических комментариев. Харон описывает время, проведённое им в лагере, как чреду приключений в духе бравого солдата Швейка, курьёзных историй, интересных встреч и увлекательной работы. В заключении он охотно занимался не только самообразованием, получая знания от встреченных людей, но и изобретательством – во время Второй Мировой лагерь работал на фронт, а для налаживания этой работы и повышения производительности заключённые выдумывали самые необычные подходы и модификации. Но на этом Харон не остановился. Во-первых, он не начал никого обвинять и проклинать в том, что провёл семнадцать лет в заключении и ссылке. Во-вторых, получив возможность рассказать об этих годах в комментарии, он этой возможностью пользуется довольно неохотно, периодически отвлекаясь на рассуждения о науке, будущем, на какие-то личные истории или разъяснение своих взглядов. Тяжести лагерной жизни он при этом не замалчивает, но и не останавливается на ней подробно.

Естественно, от «лагерной литературы» никто не ожидал ничего подобного. Книга бесила издателей, и они отказывались её печатать. Единственные, кто согласился, попытались привести книгу в «нормальный» вид, снабдив её такой аннотацией: «Книга эта необычная. В ней два слоя. Автор вспоминает о годах, проведённых в заключении. Но это не просто рассказ о тяготах и лишениях, выпавших на долю несправедливо репрессированных. В труднейших условиях этот разносторонне одарённый человек нашел выход своим творческим силам. Во время войны он стал рационализатором, изобретателем. И – поэтом. <...> На фоне реальной судьбы авторов, мистификации сонетов вымышленного поэта обретают особую драматичность и глубину».

Видимо, главной виной Харона перед читателем стало то, что он не хотел множить злость этого мира. С 1989 года эта книга не переиздавалась (впрочем, тираж первого издания был всё-таки стотысячным). Основную же мысль «Злых песен Гийома дю Вентре» можно афористично описать так. Эта книга не о том, что в тюрьме тоже есть жизнь, но о том, что никакой тюрьмы нет – есть только жизнь.

#ПК_статья #ПК_библиотека