Новое Средневековье в Сирии.

На днях в Сирии завершился ещё один этап битвы за один из древнейших городов Земли – Алеппо. «Матерь всех битв» долго длилась за пару холмов, да комплекс военных училищ, контроль за которыми обеспечивал контроль за въездами в Алеппо. Но в один из самых напряжённых моментов, когда правительственной армии никак не удавалось вернуть утраченные позиции, значительная часть «Сил Тигра», самого боеспособного армейского подразделения, была неожиданно переброшена под Хаму.

Хама – это второстепенный фронт гражданской войны в Сирии, где повстанцы и исламисты организовали наступление, чтобы снизить давление на фронте под Алеппо. Захватив пару городов, атакующие гипотетически стали угрожать самой Хаме, находящейся под контролем правительства. Ничего по-настоящему серьёзного, вроде падения Хамы, не просматривалось. Но значительная часть спецназа «Тигров» во главе со знаменитым Сухелем аль-Хасаном, мгновенно снялась из-под Алеппо и была переброшена под Хаму. Вроде бы понятно: приказ, да и «Тигры» это пожарная команда «САА», но дело не только в этом. Просто так никто не разменивает победу в самой важной битве войны на пару взятых городков под Хамой. И хотя правительственные войска всё равно выиграли этап битвы за Алеппо, но это случилось позже, когда аль-Хасан вновь вернулся под Алеппо. Какое-то время ситуация висела на волоске. Но почему часть «Тигров» была вдруг перекинута под Хаму?

Да ведь просто Хама – это территория «Тигров». Это их вотчина. Ведь речь идёт не cтолько об армейском подразделении, сколько о странной смеси из военных, бандитов, патриотов, территориальной милиции, наёмников и представителей племён, беспрекословно подчиняющихся не Системе, а своему лидеру, генерал-майору Сухелю аль-Хасану. А он, в свою очередь, имеет связи не только с военной иерархией, но и с самим Рами Махлуфом, двоюродным братом президента Асада, самым влиятельным бизнесменом Сирии и по совместительству спонсором всевозможных проправительственных милиций.

Подразделение, которое по крупицам собрал легендарный аль-Хасан, прочно завязано на Хаму. Свой боевой путь аль-Хасан начинал как раз в Хаме, когда в 2011 году подавил там антиправительственные выступления. Понимая, что Система рушится, талантливый офицер по крупицам создал вокруг себя самое сильное подразделение этой войны. Но почему такие смелые выводы? Разве речь не о типичном спецназе с широкими полномочиями? О, нет. «Силы Тигры» – это вообще пятый (!) «спецназ» разведки ВВС. Второй «спецназ» ВВС – это «Леопарды Хомса», а есть ещё связанная с ВВС «Лива Хайбар», некие «Орлы Неба» и, наконец, официальный «спецназ» разведки ВВС. Не много ли спецназа? Отношение к разведке ВВС у этих группировок не то, чтобы номинальное, тот же аль-Хасан вышел как раз оттуда, но ВВС здесь, скорее, что-то вроде официальной крыши, которая обеспечивает деятельность полунезависимых подразделений, лишь на поверку кажущихся армейскими.

Ведь в Сирии уже нет армии в её классическом виде. За годы войны воинская иерархия, которая и без того была клановой и религиозной, пошатнулась и рассыпалась на множество отдельных структур. Есть армия («САА»), есть народное ополчение («НДФ»), есть ЧВК («Соколы пустыни»), есть добровольцы из иностранных организаций (ливанская «Хезболла»), есть иностранные добровольцы из государств (дивизия «Фатимиюн» или иракская «Харакат Аль-Нуджаба»), есть официальные силы иностранных государств (российские «ВКС», иранцы) есть партийные милиции («Басс» или Сирийская Социал-Националистическая Партия «ССНП»), есть религиозные/этнические подразделения, вроде ассирийцев из «Кауат аль-Сутуро», есть даже подразделения из беженцев-палестинцев и боевые отряды отдельных политиков, вроде милиции «Абу Тей» депутата сирийского парламента аль-Фареса… Запад, усиленно пытающийся представить войну в Сирии, как борьбу за демократию, неправ абсолютно – это война между кланами, племенами, сектами, наёмниками и бандитами. Люди идейные, искренние патриоты или оппозиционеры, за пять лет как-то поиссякли, либо были вынуждены встроится в грандиозную войну новых феодалов.

Дело не только в том, что обороняющиеся останавливают наступления рвами с водой, а осада высоток похожа на осаду рыцарских замков. И не в рыскающих по пустыне грузовиках дело. Как только у проправительственных войск (как правило, у «НДФ») случается неудача, то купировать прорыв отправляется не Республиканская гвардия и не один из мехкорпусов, которые, кстати, в том числе состоят из милиций, а подразделения с необычными названиями вроде «Ястребов Кунейтры». То есть Система, как иерархический институт, пришла в упадок. Её место заменяют банды, отдельные структуры, секты и племенные ополчения. Ведь когда рушится государство, то вертикальные связи (рядовой/сержант/старший лейтенант/капитан) заменяются горизонтальными (я/брат/кузен/тётя Йоба). Если Система слабеет, то человек не идёт решать проблемы в муниципалитет. Он идёт за помощью к родственникам. А если дело происходит в стране, где сохранились племена, кланы и секты, значит, они начинают активно заменять структуру Системы. Когда полиция уже не может тебе помочь, то тебе помогает «корпорация», «орден», «монастырь», «феодал» или «племя».

Так наступает Новое Средневековье.

Впервые о нём заговорил Новалис в 1799 году. Он воспел эпоху Средневековья, а протестантизм объявил концом христианства. Когда Бог стал сдаваться внаём, а вместо церквей появились акционерные общества, то из мира ушла поэзия, а радость веры заменил холодный ум хирурга. Но так как разум человеческий не в силах познать все тайны мира, то Просвещение рано или поздно доест себя, и тогда возродится христианство. Новалис по-романтически верил в близкое пришествие Нового Средневековья, когда вновь можно будет обрести свободу в служении и рыцарскую иерархию.

Статья Новалиса была скорее поэтической и мистической, нежели исторической и социологической. Это исправил Николай Бердяев, философ, искавшие русские черты в европейском марксизме. По-видимому, Бердяев впервые и описал понятие «Нового Средневековья» в одноимённой работе 1924 года. Мир вошёл в новый социальный переход, а капитализм скоро разложится на плесень и липовый мёд: «Эпоху нашу я условно обозначаю как конец новой истории и начало нового средневековья. Я не предсказываю, каким путем необходимо пойдет история, я хочу лишь проблематически начертать идеальные черты и тенденции нового типа общества и культуры». Социальные механизмы Нового времени уйдут, освободив обновлённый мир Средневековья: мистику, иерархию, соборность, корпорации и культ прекрасной дамы. Коммунистическую революцию Бердяев к тому времени распознал, как торжество лютой реакционности, которая, в то же время, религиозна, но эта религия дьявольская, это материализм, ставший сакральным, это трактора вместо церквей, «Капитал» вместо икон. Поэтому коммунизм нельзя относить к Новому времени, но только к Новому Средневековью. Аналогично о нём свидетельствует фашизм. По мысли Бердяева новый мир необязательно будет столкновением религиозных сил, но это столкновение будет происходить воистину с религиозным размахом. Бердяев очень верно ухватил этот переход, но ошибся в деталях – чаемый духовный переворот так и не произошёл.

А вот социолог №1, бывший эсер-революционер, Питирим Сорокин, утверждал, что к грядущему Средневековью приведёт капитализм, который окончательно распылит общественные организмы на атомы. Прогноз, высказанный в «Социальной и культурной динамике», оказался более точным. В 1973 году итальянец Роберто Вакка опубликовал «Ближайшее средневековое будущее». Энергетический кризис подтолкнул Вакка к фантазиям, что же случится, если вдруг закончится цивилизация. Чем сложнее технологическая система, тем она уязвимее и любая случайность, вроде кошки, сгоревшей на проводах, может уничтожить целую страну. Работа Вакка стала основой чуть ли не всех апокалипсических фильмов. В свою очередь текст Вакка сегодня известен благодаря эссе Умберто Эко «Средние века уже начались».

Эко, как истинный постмодернист, говорит, что Новое Средневековье можно сконструировать. Для этого в сегодняшнем дне нужно обнаружить условия, которые существовали на изломе IV-V веков. То есть нужны варвары, нужна рушащаяся империя, новые религиозные культы, размытие гражданской, нравственной систем и, конечно же, технологический упадок. Все эти черты можно найти в современном обществе – от кризиса с мигрантами и всяких писикатых баб, до технологического регресса: «Можно, правда, вспомнить о том, что в нынешнее время летают на Луну, передают футбольные матчи по спутниковой связи и изобретают новые химические соединения, однако все это прекрасно согласуется с другой, в большинстве своем неизвестной стороной Средневековья на рубеже двух тысячелетий. Это было время первой значительной промышленной революции: в течении трех веков были изобретены стремена, плечевой хомут, повышающий эффективность работы лошади, сочлененный задний руль, позволяющий кораблям плыть, лавируя против ветра, ветряная мельница. Трудно поверить, но человек чаще отправлялся к Св. Иакову Компостельскому или в Иерусалим, чем в соседнюю Павию». Эко не паникует, но предупреждает – люди, если вы, скажем, приехали издалека и поселились в студенческом городке, то не смейтесь над апокалипсическими пророчествами, а просто поймите, что вы неокочевники, которые обосновались в современном монастыре.

Если проводить разделение, то русские консерваторы говорили о Новом Средневековье с надеждой. Существующая Система накопила столько противоречий, что переродится в нечто новое. А условно «западные» авторы, как правило либеральных убеждений, опасались, что Новое Средневековье обрушит существующую цивилизацию и наступит варварский хаос. Существует ещё параллельное понятие «Новый Феодализм», понимаемое, как возрождение феодальных социальных и экономических практик – право силы, закрытость, новые иерархии, система вассалитета, корпорации конкурируют с государствами, безопасность становится товаром, технологии принадлежат элите и т.д. Но в данном случае это понятие хочется слить с Новым Средневековьем. Ведь какое же Средневековье, да без феодалов?

Вот всё это счастье и смогла испытать на себе несуществующая уже Сирия.

Уже было сказано о новом феодале аль-Хасане, который сколотил свой отряд, подчиняющийся не только армейской иерархии, но и являющийся вещью в себе. Здесь даже Бердяев в тему – аль-Хасан пишет стихи, которые вещает на противника через громкоговорители. Это рыцарственно. Но отряд аль-Хасана лишь одна из корпораций Нового Средневековья. Корпорация – потому что занимается она не только войной, но и контрабандой, ремонтом техники, легальной и нелегальной торговлей, культурой, управлением территориями и устройством жизни семей «Тигров». По слухам, с аль-Хасаном связан известнейший бандит города Хамы, Талая Даккака, который занимается крышеванием и контрабандой. Отчего такой союз? Ну, а как ещё управлять Хамой в условиях атрофии государства? Тем более, что феодализм коснулся не только элитных подразделений. Когда сирийская армия временно потеряла комплекс Артучилища, что позволило атакующим разомкнуть кольцо блокады Алеппо, то два высокопоставленных сирийских офицера, Мохаммад Асиф и Диб Баззи, командовавшие обороной училищ, погибли при их возврате. Феодалы, потерявшие свои замки-владения, были посланы в самоубийственную, но символическую атаку. Поступок вытекал из клановой логики и структуры Сирийской армии: за провал отвечаешь жизнью.

А на фронте в гористой Латакии действует упомянутая ЧВК «Соколы пустыни». Если аль-Хасан всё-таки офицер, то братья Джабери откровенные бандиты. Их восхождение началось с 2013 года, когда президент Башар Асад подписал указ, по которому частные лица могли создавать в стране собственные милиции. В том же 2013 году отметилась небезызвестная «Slavonic Corps Limited», пославшая русских наёмников оборонять нефтяные поля местного феодала. Братья Джабери неплохо нажились на контрабанде из Ливана и Ирака, попутно сколотив вторую, после «Тигров», боевую силу лоялистов. «Соколы» стали летать в пустыне, потому что группировка была заточена на охране нефтяных месторождений Джабери и их друзей. И, в общем-то, не было бы в «Соколах пустыни» ничего особенного, ведь в каждой войне ослабевшее правительство прибегает к помощи наёмников, но специфика Сирии не просто в опоре правительства на феодалов, а в том, что эти феодалы потихоньку заменяют правительственные структуры. Например, почему там, где в Латакии воюют «Пустынные соколы», воюет и морская пехота Сирии? Так ведь дело в том, что командует этой пехотой Аймен аль-Джабер, брат командира «Соколов» Мухаммеда аль-Джабера. К тому же, значение «Соколов» в том, что там служат профессионалы и служат они за нормальные деньги. Правительство, как заявил бывший премьер-министр Сирии Ваиль аль-Халаки, платит солдатам где-то 37 долларов по официальному курсу. Так было в 2015 году, но даже если представить, что сегодня оклад подняли до сорока или пятидесяти долларов, то в элитных милициях всё равно платят от ста до трёхсот долларов, а порой и больше. Кто же из профессионалов пойдёт в армию, если у тех же «Соколов» он поднимет в пять, а то и десять раз больше? Оттого и произрастают милиции, оттого они так плотно связаны с армией, подменяя её своими структурами, оттого на 2016 год примерное число ополченцев и милиции оценивается где-то в 150-200 тысяч человек. То есть это больше, чем сама «САА».

Всё вместе это является переходом от сверхцентрализованного государства, каким была Сирия, к рыхлому политическому образованию, базирующемуся на договорах с племенами, боевыми командирами, этносами, конфессиями и даже старостами деревень. Различных милиций в Сирии сотни, а если считать ещё и ополчения разного рода деревень, то счёт вообще на тысячи пойдёт. Всех их победить военным путём не получится ни у кого, ни у правительства, ни у оппозиции или исламистов, поэтому надо договариваться, поэтому выстраиваются новые вассальные отношения, поэтому новые феодалы входят в систему власти или организуют власть на местах. Хотя часто они дерутся между собой. Например, «Тигры» и «Соколы» поссорились после того, как в марте 2016 года «Тигры» под Пальмирой якобы подстрелили несколько пернатых наёмников. Больше эти подразделения вместе не воюют. Опять же, типичное поведение феодалов.

Поворот к Новому Средневековью был ожидаем. Ещё в 1884 году «русский Генон» по имени Константин Леонтьев написал эпохальную работу «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения». Леонтьев заявил, что существующий модернистский строй настолько хрупкий, что при случае может сломаться, отчего наступит новый феодализм: «…феодализм общин, в разнообразные и неравноправные отношения между собой и ко власти общегосударственной поставленных. Я говорю из вежливости, что я подозреваю это; в самом же деле я в этом уверен, я готов пророчествовать это». В общем-то, как-то так и произошло – можно найти примеры новых общин не только в охваченных войной регионах. Пышное Возрождение случилось, но было оставлено на обочине за ненужностью. Хорошо на тему посмотреть большой фильм «Трудно быть Богом».

А пока бывшая Сирия прекрасно подходит для изучения Нового Средневековья. Здесь и новые личности, о которых Бердяев писал, что они будут интереснее людей эпохи индивидуализма; и колоссальная роль религии, начиная от шиитско-суннитской войны и заканчивая различными религиозными ополчениям; это и сверхидеи, за которые порой ещё воюют в Сирии; и деградация технологий; и восстановление иерархий, которые можно назвать традиционными – в иных группировках власть принадлежит «брахманам», которые направляют воинов. Только вот есть одно «но». И оно очень важно. Кто же стал «священниками» и «рыцарями» в Новом Сирийском Средневековье? О, отнюдь не те, кто читал русских консерваторов и отнюдь не те, кто читал традиционалистов. Рыцарями в Новом Средневековье стали бандиты. А священниками стали фанатики. На коне, а, вернее, не бронетранспортёре, обшитом железом, оказались люди, готовые убивать и быть убитыми. Пусть даже ради денег, патронов и еды. На них, а не на священном, в мире бронированных варваров возникают новые иерархии.

Если хочешь стать рыцарем в Новом Средневековье, будь бандитом уже сегодня.

#ПК_статья #ПК_теория #ПК_библиотека #ПК_этнография #ПК_фильм