Книга францисканского монаха Бернардино де Саагуна «Всеобщая история вещей Новой Испании» или «Флорентийский кодекс» во всех отношениях уникальна. Огромный труд по «истории Мексики» был написан в середине XVI века. Бернардино Саагунский стал чуть ли не первым в мире этнографом – он не просто записывал то, что увидел в Мезоамерике, а проводил настоящие полевые исследования, выучил местные языки, сохранял индейскую письменность и культуру. В том числе монах описал действия галлюциногенных грибов.

На русский язык из двенадцати книг, входящих в т.н. «Флорентийский кодекс» переведено меньше половины. Да и само произведение частично увидело свет только в конце XVIII века. Ведь Бернардино написал свой грандиозный труд, так сказать, вопреки господствующему дискурсу – она не про то, как доблестные христиане пришли и всех освободили, а о том, что испанцы столкнулись с удивительной, непохожей на них цивилизацией, которую успешно уничтожили. О «Флорентийском кодексе» существует обширная литература, но хотелось бы поговорить о невероятном сочетании христианства, грибов и потаённых культов Мезоамерики.

Традиции использования галлюциногенных грибов в Мезоамерике примерно три тысячи лет. Это не означает, что они не использовались раньше, но проследить галлюциногенный путь мы можем только до этого времени. Около 1000 г. до н.э. жители Мезоамерики уже вырезали из камня грибных идолов. Фигурки высотой до тридцати сантиметров изображали духов или божеств. То есть о грибах в регионе знали ещё до всем известных ацтеков и майя – это времена тольтеков, чичимеков, ольмеков и других. Кстати, Бернардино де Саагун писал, что у тольтеков и чичимеков было что-то вроде аналога скандинавских берсерков – воины, которые шли в бой под действием пейота. Или вот в мифологии майя существовал культ подземного мира. Хтонические боги, носившие название Болон-Ти-Ку, изображались с грибами на голове. Некоторые из них очень похожи на мухоморы. Майя считали его грибом подземного мира, который может унести вкусившего вниз, в первобытную тьму.

Вообще в Мезоамерике знали множество галлюциногенных растений. Peyote (тот самый пейот), тлитлицин (семена ипомеи), Salvia divinorum (Шалфей предсказателей), Datura (дурман), мескалиновые бобы, пушистики (Lycoperdon mixtecorum, психоактивный пушистый гриб диаметров до трёх сантиметров) и так далее. Первое упоминание пейотля для европейцев оставил сам Бернардино Саагунский: «Есть другая трава, подобная местной смоковнице, называющаяся пейотль. Она белая, растёт там, в области дротиков, на равнине, которая называется «путь мёртвых», в северной части. Те, кто её съедает или пьёт, видят ужасные или смешные видения, как после грибов». Интересно, что говоря про деревья, которые называются теунакастли, де Саагун пишет, что из его сердцевины делают напиток, который, если его неумеренно употреблять: «овладевает людьми, как грибы». То есть грибы выступают общим понятием для галлюциногенного опыта. С ними сравниваются, как теунакастли, так и пейотль.

В Nahuatl, группе астекских языков, грибы называются словом нанакатль. Но больше всего внимания Бернардино уделяет т.н. теонанакатлю. Если переводить буквально, то получается что-то вроде «плоть бога». О природе теонанакатля долго спорили, отказываясь считать его грибом. Даже в первой половине ХХ века некоторые учёные упорно доказывали, что грибных культов Мезоамерики не существовало. И это не смотря на все свидетельства испанских монахов! Мол, индейцы специально кивали испанцам на грибы, чтобы защитить от католического рвения их любимый пейот. И лишь в 30-х гг. ХХ века выяснилось, что легендарный теонанакатль – это грибы вроде Psilocybe mexican, mushroom семейства строфариевых, который содержит псилоцин и псилоцибин. С этими грибами (хотя и не только с ними) индейцы тысячелетиями отправлялись в космические путешествия. Такой вот нанакатль.

Кстати, если произнести слово «нанакатль» вслух, то получается ангельское русское имечко – Накатил. К тому же теонанакатль добавляли в мезоамериканское пиво. Как тут не вспомнить, что отечественные хлысты говорили, что на своих радениях пьют «духовное пивушко», от которого бурлит кровь и мутится голова. Об этом художественно писал ещё Мережковский: «То-то пивушко! Человек устами не пьет, а пьян живёт, – воскликнул Пароен Парамоныч и вдруг, закатив глаза к потолку, фистулою неожиданно тонкой запел вполголосва: «Варил пивушко-то Бог, Затирал Святой Дух!».

Вот и францисканец Бернардино Саагунский постоянно напоминает, что действие теонанакатля похоже на опьянение: «Те, кто съест их, видят видения и чувствуют ярость в сердце; те, кто съест много их, видят много ужасных вещей, или они заставляют смеяться людей, они влекут к похоти, пусть даже было бы мало |самого гриба|». Вообще у Саагуна, как у католика, да к тому же испанца, то есть не грибоеда, находятся множество замечаний, что индейцы под теонанакатлем ведут себя точно пьяные, похотливые животные. На основе свидетельство монаха этномиколог Роберт Уоссон даже предположил, что знаменитый фонтан молодости, который так долго искали европейцы, существует на самом деле. Только это не какое-то определённое место, а гриб-афродизиак. Если старик съест его, то к нему вернётся молодость, то есть сексуальная сила. Вот и весь фонтан молодости.

Теонанакатль ацтеки употребляли на празднествах. Во второй книге «Флорентийского кодекса» говорится: «Теонанакатль растёт на равнинах в траве. Шляпка маленькая и круглая. Ножка длинная и тонкая. Он горчит и жжётся, он обжигает горло, он одурманивает одного, сводит с ума другого и пугает третьего. Он является средством от простуды или подагры. Съеденным могут быть только два или три гриба. Они огорчают или угнетают; они могут заставить одного летать, а другого прятаться. Тот, кто съедает слишком много этих грибов, видит вещи, которые могут испугать его или рассмешить. Эти грибы едят с мёдом. Про тех, кто ест эти грибы, говорят: они «огрибнили» себя». Как «огрибнение» здесь переведено чудное слово «Monanacahuia». Есть и такое свидетельство из девятой книги «Кодекса»: «В самом начале были поданы грибы. Они (торговцы) в течение ночи пили только шоколад. Они также ели грибы в меду. Когда опьянение началось, они танцевали и плакали. Также многие из них видели страшных монстров». Забавно, что во многих эзотерических, «традиционалистских» и не очень критических текстах постоянно указывается, что в древних обществах «растения силы» всегда вкушали только посвящённые люди, да и то в специальные дни. Но Бернардино приводит множество свидетельств, что «тело бога» кушали и просто так. В качестве иллюстрации он приводит рассказ о богатой женщине, которая ела священные грибы просто ради развлечения.

Помимо де Саагуна Мезоамерику в том же XVI веке исследовал доминиканский монах Диего Дюран. В 1581 году Дюран закончил свою «Историю индейцев Новой Испании». Монах, много и долго проживший с индейцами, писал, что грибы были важнейшей частью их культуры. Как и свой коллега, он был настроен к грибам весьма враждебно: «Они (индейцы – прим ПК.) все ели сырые грибы, из-за чего они все выжили из ума, что было хуже, чем если бы они выпили очень много вина. При помощи этих грибов они видели иллюзии и картины будущего». В одной из хроник, составленных Дюраном по историям индейцев, описывается «Пир откровений» устроенный императором Монтесумой I. Могущественный повелитель ацтеков накормил гостей грибами, чтобы выяснить, как именно он победит своих противников: «Монтесума заставил стариков пить, а жрецов есть зелёные грибы и другие подозрительные снадобья, чтобы они в опьянённом состоянии поняли, победит ли Монтесума или нет». Впрочем, Дюран считал, что его записи вряд ли когда-нибудь будут опубликованы. Европейцы побаивались, что дотошно собранный монахом материал сможет возродить галлюциногенные практики индейцев среди окатоличенного населения.

В каком-то смысле так и произошло. Только на деле всё вышло ещё интереснее: на тысячелетние грибоедческие традиции вдруг наложилось христианство. Испанцы начали причащать индейцев хлебом и вином, но те почему-то были этим совсем не впечатлены. Коренные жители думали, что причастие и Христос это примерно то же самое, что вкушение грибов и Ксочипилли. Ксочипилли – это ацтекский бог, чьё имя можно перевести как Принц Цветов. Он отвечал за красоту, игры, танцы и грибы, которые охранял от посторонних. Индейцы считали грибы растениями и обращались к ним, как к цветам, оттого-то их Принц и заведовал грибами. Индейцы, вкушающие гостию, думали, что узрят удивительные сны, обернутся в ягуаров и будут По Небу Летать, но ничего такого не происходило. Это вызывало у ацтеков оторопь – как бледнолицые пришельцы могут верить в Бога, если они его даже не видят?

В свою очередь знакомство с грибами напугало испанцев. Испанцы были микофобным народом, если использовать терминологию Роберта Уоссона, поэтому боязливо относились к грибным дарам индейцев. Это ведь был не просто релаксация вроде алкоголя, но и враждебный для миссионеров культ. Поэтому ещё 15 июня 1521 года индейцам было запрещено употреблять галлюциногенные грибы и растения. Надзирали за этим указом священники. Но позже Христос в сознании индейцев всё-таки сросся с грибами. В их среде даже появилась легенда, что когда Христос страдал на кресте, то из его крови и слюней, упавших на землю, выросли первые грибы. Это не единственная связь. В Католической церкви Мексики существует культ «El Nino» («Ребёнка»), т.е. культ Христа-младенца. В знаменитой церкви San Cristobal de Las Casas мексиканского штата Чьяпас изображение «El Nino» в красных одеждах украшает алтарь. Как же к «El Nino» относятся индейцы? Да как к проявлению священного гриба. Индейцы несут галлюциногенные грибы на алтари отдалённых церквей, чтобы они зарядились христианской силой. Грибная и католическая традиции, долго воевавшие друг с другом, в итоге слились воедино.

Сегодня в Мексике только небольшие горные племена сохранили древние грибные ритуалы. Это племена Mazatec, Chinantec, Chatino, Mixe, Zapotec, Mixtec, Nahua и другие. С грибными культами Мексики случилось то же самое, что случилось со всем миром – туда, где жил шаман и где врачи ходили за рецептами в мир духов, пришли турист, этнограф и люди, ищущие просветления. В итоге грибы затоптали, традиция прервалась и стала достоянием духовно продвинутых студентов, читающих Кастанеду. Поразительным образом католичество, которое железом искореняло грибные культы Мезоамерики, за четыре века так и не смогло победить псилоцибины. Но стоило в горах Мексики объявиться ушлым журналистам, капиталистам и любителям душевных сенсаций, как грибная культура, насчитывающая три тысячелетия, моментально загнулась. И это не просто пафосные слова. Дело было так.

В 1938 году Роберто Вейтланер стал первым белым человеком современности, который принял участие в священной грибной церемонии «мексиканских» племён. Но вот первым подробно описал её этноботаник Роберт Уоссон. Инициация проходит ночью, её сопровождают песнопения и вкушения грибов. Перед исследователем открылся разноцветный калейдоскоп фигур и знаков, не имеющих формы и одновременно имеющих её, откуда этномиколог вернулся только под утро. Поражённый Уоссон поспешил открыть грибные культы Мексики для всего мира, о чём впоследствии сильно сожалел:

«Я часто принимал священные грибы, но никак не для “поддачи” или “отдыха”. Зная с самого начала о том благоговейном отношении, какое еще сохраняют к ним те, кто в них верит, я бы не стал, не смог бы так профанировать их. После моей статьи в журнале “Лайф” целая толпа торговцев сенсациями обрушилась в поисках “магического гриба” на Уаутла де Хименес. Это были хиппи, псевдопсихиатры, чудаки, даже руководители экскурсионных групп с их послушным стадом, многие в сопровождении своих девиц... Тысячи и тысячи людей в других местах принимали грибы (либо синтетические пилюли, содержащие их активный агент) и болтовня некоторых из них заполняет страницы определенной части нашей “свободной прессы”. Я сожалею по поводу действий этих отбросов нашего общества, но что еще можно поделать?».

Этнографические опыты Уоссона стали возможны благодаря женщине по имени Мария Сабина. Это была шаманка из племени Mazatec, которая жила в глухой деревушке мексиканского штата Оахака и почти не говорила по-испански. Но в 1955 году в деревушку проникла чета этномикологов Уоссонов. Учёные-любители обратились к Сабине с просьбой пройти грибную инициацию. Трудно сказать, почему Мария Сабина согласилась. Существует романтическая версия, что она никогда никому не отказывала, пусть даже просьбы были весьма настырными. Шаманка считала, что помогать нужно всем нуждающимся. Роберт Уоссон, вкусивший потаённые грибы, тут же рассказал об этом в журнале «Life». Вскоре деревушку, где жила Мария Сабина, наводнили толпы лжемудрствующих. Тайна, вложенная в европейский рот, перестала быть таковой. Хотя, справедливости ради, индейцы быстро смекнули, что на туристах можно рубить деньги и стали продавать им священные некогда грибы. Слова, однажды произнесённые Марией Сабиной, были поняты, как призыв к духовному потреблению:

«Чем глубже ты погружаешься в мир Теонанакатля, тем больше вещей видишь. Ты видишь своё прошлое и будущее, которые уже находятся там вместе, как одна вещь, уже достигнутая, уже случившаяся… Я видела украденных лошадей и погребённые города, о существовании которых неизвестно, но вскоре станет известным. Я видела и познала миллионы вещей. Я видела и познала Бога: необъятные тикающие часы, медленно вращающиеся сферы, глубины звезда и земли, целую вселенную, день и ночь, плач и смех, счастье и боль. Тот, кто познал до конца секрет Теонананкатля, может увидеть этот бесконечный часовой механизм».

О Марии Сабине даже сняли документальный фильм. Шаманка показывала любопытным, как она с помощью грибов лечит людей. Она сожалела, что её умения выставили напоказ, но почему-то, не смотря на явное неодобрение, до конца своих дней не прогоняла от хижины поток бледнолицых. Это не объяснить жаждой славы или денег, иначе бы Сабина, как некоторые индийские «гуру», поехала бы в образовательное турне по Северной Америке и записала бы из глубины кресла душеспасительные лекции. К самому фильму о Марии Сабине вопросов нет – это хорошее документальное кино, где галлюциногенные практики исполняет не бородатый маг из небоскрёба, а человек, который реально в них верит и ими живёт. Да вот только грибы всё равно потихоньку теряют свою силу. Наведи видеокамеру на теонанакатль, и из мира испарится что-то невидимое:

«С того времени, когда приехали чужаки, искавшие бога, ниньос сантос потеряли свою силу. Больше они нам не помогут. До той поры, когда приехал Уоссон, я чувствовала, как священные грибы поднимаются мне навстречу. Теперь ничего больше нет, все куда-то ушло».

Ниньос сантос – святые дети. Так Мария Сабина, вынужденно подучившая испанский, называла свои грибы. На туристический шумок в горную деревушку подтянулись власти и наркоторговцы. Первые попытались перекрыть традиционную для племени грибную практику, а вторые попытались на этом нажиться. Неудивительно, что ниньос сантос спрятались от этого безобразия туда, откуда они и вышли – под землю. Мария Сабина очень без них тосковала.

Галлюциногенные грибы, будучи неотъемлемой частью культуры Мезоамерики, хороши лишь на своём месте. Они играют красками там, где их сопровождает миф, где в них верят, как в древних богов. А когда грибы становятся приложением к Кастанеде на Ozone, тогда и всякая магия исчезает. Впрочем, индейцы «мексиканского» племени Mazatec до сих пор говорят весьма и весьма поэтично:

«Никто не знает, где и почему родится маленький гриб, как никто не знает, как и откуда приходит ветер».

#ПК_статья #ПК_этнография #ПК_библиотека #ПК_фильм