Две медведицы завернулись вокруг Небесного Гвоздя, и ночь над тайгой проморгалась проснувшимися звездами. Шорохнулись и закачались по ветру угрюмые мшистые ели. Смешиваясь с холодным туманом над тёмной водой, над озерцом плыл дым смолячков. Скатившись вниз по склону сопки и до крови ободрав ладони, я оказался в стойбище. Ни одной души вёрст на двадцать. Товарищи ушли в ближайший поселок ещё днем. Самое время омухомориться. Прошлогодний опыт в домашних стерильных условиях не задался – подвели погодные условия сушки сырцов. Но в этот раз чистые, не запятнанные промышленными отходами аманиты висели, лихо нанизанные на сухие веточки. Всё по корякскому обычаю. Варак, как коряки называют мухомор, живёт своей жизнью и своими обычаями. Так-то собираю я грибы по обычаям ительменов – в августе-сентябре. А вот сушу и употребляю по-корякски.

Я притворил дверь в избушку, наполовину вросшую в землю. В топку, на вспыхнувшие суховатые дровины, бросил сырую колобаху. Она будет тихо шаять всю ночь. Снял с притолоки сердито пыхающий чайник, дал кипятку слегка остыть и залил измельчённые грибы.

Шляпок у меня было штук восемь – четыре мелкие я заварил кипяточком и дал отвару настояться. Затем в ход пошёл девятый – еще один обычай, последний гриб должен быть нечётным. Самое отвратное, что есть в мухоморных камланиях – это вкусовые ощущения. Отвратный привкус мускарии не перебивается ничем. Водица в отваре гадкая, гаже чем сухая или заваренная шляпка. За полчаса я уписал весь запас сушенных, жевал их, запивая остатками отвара и крепким чаем. Тоже по-корякски. Ещё через полчаса я почувствовал странное опьянение, лёгкую тошноту и головокружение. Походил по лесной поляне, посидел на камне у озера. Но меня все же сморило. Я застелил полати, спрятал под них тапки и прилёг отдохнуть. Некоторое время я пялился в изнанку век, наблюдая как цветные пятна завиваются в замысловатые орнаменты. Но сонливость взяла вверх, на веки тьмой навалилась дрёма, и я ухнул в бездну.

На самом деле я не знал обычаи коренных народов Севера. Я просто делал так, как казалось нужным. Лишь при изучении этнографических материалов я понял, что всё совпало вплоть до мелочей. Обычаи коряков мне ближе, потому я поступал сообразно с их представлениями о мухоморных делах. В их племенах опыт доступен каждому, а не только «избранным». А значит и мне тоже.

Вначале не было ничего. Не было даже тьмы, которая хоть выколи глаз, потому что ни глаз, ни тьмы не было. Потом появилась точка. Я висел в полной пустоте атомом, распятым в пространстве. А кругом не было ничего кроме беспредельного ужаса. Не было даже страха, который покрывает мурашками, но был великий богобоязненный страх, для которого не годятся слова вроде «экзистенциальный», «сверхъестественный», «параноидальный». Здесь, как и у моих оппонентов, должны быть невероятно пафосные слова о том, что не в силах описать человеческий язык. Однако, разгадка проста. На всякий психоделический эффект есть биологическое объяснение, которое кроется в нейронах и медиаторах. Не исключение и шаманский мухомор. Но в отличие от каннабиса или псилоцибов с мескалином, он вызывает мрачные видения и переживание космического одиночества. Буквальное погружение во тьму, растворение во Вселенной. Полностью неизбежное как постижение безусловной истины или Хакк аль-якин, как называют её суфии. Самое главное это «ладцы», делай «ладцы», добрый молодец. Ой, ладу-ладу. Ладцы-ладцы. Что за ладцы? Какие к чертям, ладцы? Что такое эти ладцы? Ты лежишь и понимаешь, что все твоё существование было посвящено глупой цели, ты родился, рос и в поезд недавний сел, и даже десять поколений твоих предков появились на свет для того, чтоб ты подошёл к мухомору под вон той березкой с тремя стволами, засушил его, съел и похлопал в ладоши. Вот что такое ладцы – ты мне для ладцов и был нужен.

Но «ладцы» будут потом, а пока я болтаюсь в космосе как бутылка с запиской. По тьме бегут светящиеся нити, то ли грибницы, то ли нейронов. Они оплетают пол-Земли. И даже в морях я вижу сияющие точки. И точки перхоти, и точки звёзд одинаковы. Миром правят дрожжи. Когда я умру, грибы расщепят меня на мёртвые клетки, затем на отдельные молекулы, потом на атомы и кварки.

Тьма густая, но я выныриваю на поверхность, и она растворяется до полумрака. Моё тело мне не принадлежит. Это всё ещё мои глаза, моя плоть, но я ничего не чувствую. Тело резко вскакивает с постели, оно проходит невесомые двери и бежит в предрассветных сумерках на лесную поляну. Ногипросто летят, скользя над землей, кожа не чувствует сырости и холода. Носишься как сохатый во время гона. Меня просто нет в теле, я свернулся калачиком в черепной коробке, а телом правят вселившиеся в него духи. Но духи были добры и они просто вывели меня помочиться, чтобы расслабленный я не осквернил самого себя истечением нечистот. Я не владею ни разумом, ни телом, я сплю с открытыми глазами. Оно делает всё само. Дальше я проваливаюсь в забытье.

Согласно представлениям аборигенов я вернулся из иного мира, но вселившиеся духи меня ещё не покинули. Возможно, хасиды назвали бы это «шехина» – физическое присутствие Бога. Если бы я был верующим, я бы уже ощутил слияние с Богом. Но Бог молчит, а я чувствую обострение страха. Это страх сродни ощущению, что я предназначен сделать лишь то, к чему был приготовлен тысячи лет назад, но это «предназначение» лишь ничтожное деяние, а оно ведь имеет смысл для всего моего существования! Я царь, я раб, я червь, я бог. Я спускаюсь в катакомбы собственного разума. Мои личные храмы, мои библиотеки. Я чернее чёрной черноты бесконечности. Где-то я читал, что узники концлагерей, страдавшие психическими заболеваниями, утверждали, что им легче было перенести все ужасы концлагеря, чем приступ шизофренического ужаса. В моём случае было страшно вдвойне, но самое страшное это вкус мухоморного отвара, а космический ужас потом забывается и воспринимается как сон. Но это потом, а сейчас…. А сейчас – ладцы!

Я проснулся в восемь утра. Под ногами на моей постели валялась горсть песка и земли – видимо я бегал босым всю ночь. Но стопы были чистыми, пятки аж сверкали на солнце. Видимо я успел омыть их в озере или просто грязь не приставала к ним потому что я летал над землей. Я чувствовал себя бодрым, свежим и отдохнувшим. Никакого похмелья и чувства безысходности. И тут я замер как вкопанный. Я смотрел на порог. Как я помнил с вечера, обувь я поставил под лавку. Но дверь была приоткрыта – правый лапоть стоял за порогом и смотрел в лес – он стоял справа от двери и очень ровно. Левый же лапоть стоял перед порогом слева и смотрел внутрь избы. Я не мог вспомнить ходил ли я ночью и расставлял ли обувь таким странным образом. Ведь я прыгал в нижний мир, что изображён на шаманских бубнах. Но тут меня осенило, это просто знак из подсознания – ведь согласно древним китайским премудростям и наставлениям, настоящий мудрец повидает мир, не выходя из дома. Я смеялся и хлопал в ладоши, а на ум приходила цитата из северокорейского фильма про народного героя Хон Гиль Дона. «Это же парень со свирелью, говорят его искусство даоса лучше нашего».

Утром над сопками выл буйный ветер, перед бурей надсадно скрипели мшистые ели. Древние наставники в белых хитонах и красных пятнистых шапках ждали следующего смельчака.

Такая ночь – Гагарин в космосе бывал, а бога не видал. А Бог его видел…

Полностью отдавая себе отчет и жертвуя своим мозгом во имя науки, могу сказать, ничего страшного в мухоморных опытах нет, но вам не советую, хотя вы меня и не послушаете. Не стоит сокращать путь к достижению мистических целей. А грибы это именно сокращение пути. Но только мухомор знает, что нужно вызывать у взыскующих истины трепет и страх пред Вседержителем, а не поток мультиков, и поэтому наряжен как ядовитая змея или опасное насекомое.

[#alias|vk.com/wall-60854067_45983|vk.com/wall-60854067_45983] – текст, с которым полемизирует данное свидетельство.
[#alias|vk.com/wall-60854067_40522|vk.com/wall-60854067_40522] – предыдущий «неудачный» опыт того же мухонавта.

#ПК_этнография #ПК_свидетельство #ПК_советы #ПК_приключение #ПК_творчество