Пожалуй, ни одно народное движение в России не было так сильно мифологизировано, как это произошло со скопцами. В целом, это естественно – до определенного момента понятия истории и мифа были едины. Но проблема в том, что нынешнее поколение людей, воспринимающее историю не как миф, а как науку, склонно некритично воспринимать исторические мифы и делать на их основании масштабные выводы, исходя из научной логики. Это было бы корректно, если бы для этого были использованы научные факты, но вместо них используются мифы. В то время как все хорошо на своем месте: мифы – в литературном эссе, научные факты – в научной работе.

В отношении темы скопцов проблема ещё и в том, что чёткое разделение научной и научно-популярной литературы на историческую тематику произошло в России только в советский период, поэтому единственной строго научной работой о скопцах на русском языке на сегодня является только блестящий фундаментальный труд А.А. Панченко «Христовщина и скопчество». Все предыдущие работы относятся к 1830-1930-м годам, и являются в лучшем случае научно-популярными, а то и вообще пропагандистскими. А в научно-популярной литературе мифы и научные факты произвольно перемешиваются. Это нормально, но когда на таком материале делаются далеко идущие научные выводы, которые попадают в справочники и служат основой для некорректных обобщений, это уже представляет угрозу для объективного научного исследования вопроса.

В отношении скопцов существуют три необыкновенно живучих мифа, которые, хоть и имели под собой основания, но были восприняты совершенно некритично и сейчас преподносятся чуть ли не как непреложная истина. Рассмотрим их по порядку.

Миф первый: скопцы как абсолютно бездетное сообщество.

По понятным причинам, детей в скопческих общинах было мало. Но они были. Об этом сохранилось немало свидетельств. В материалах бесконечных расследований скопческой ереси часто упоминаются крестьяне, которые оскоплялись, уже будучи женаты и имея детей. Можно было бы списать все подобные случаи на то, что человек вовлекался в секту уже после того, как женился и завёл детей, но против этого есть два возражения. Во-первых, таких случаев было слишком много, и почти все они относились к селам, которые целиком или в значительной степени были охвачены скопчеством. Это значит, что скопцы, пусть в значительно меньшей степени, чем старообрядцы, стремились к созданию территориально обособленных общин. А значит, в значительной части случаев жители таких сел, которые принимали оскопление, не были случайными людьми, т.е. следователи определенному алгоритму поведения, заданному лидерами общины для поддержания ее численности. Во-вторых, Александр Дюма-отец, описывая в своей книге «Кавказ» расположенную в Грузии колонию ссыльных скопцов, где им уже не было нужды скрывать свою веру и где они жили компактно, будучи полностью отделенными от православных, прямо пишет, что большинство скопцов сперва заводят одного ребенка, а лишь затем оскопляются. Почему этот вопрос важен? Потому что с 1830-х годов повсеместно тиражируется утверждение, что скопцы стремились всеми правдами и неправдами оскопить как можно большее количество людей, поскольку их общины были абсолютно бездетны, и без агрессивного прозелитизма быстро вымерли бы. Безусловно, было значительное количество, а, пожалуй, даже и большинство бездетных скопцов, и, безусловно, прозелитизм играл для скопцов гораздо более важную роль, чем для других групп сектантов, но абсолютизация бездетности скопческих общин является явным искажением исторических фактов и «аргументом», подкрепляющим любые, даже самые абсурдные истории о прозелитической деятельности скопцов, вплоть до описания малодостоверных случаев насильственного оскопления.

Миф второй: о необычайной враждебности скопцов к православной церкви и государству.

Как и любая гонимая религиозная группа, скопцы, конечно, были более лояльны своей собственной идентичности, чем идентичности общенациональной. Тем не менее, какой-то особенной неприязни у скопцов не было ни к Церкви, ни к России. Для подтверждения этого достаточно вспомнить три факта:

– в своем «Послании» Кондратий Селиванов с уважением отзывается о св. Димитрии Ростовском и св. Иннокентии Иркутском;
– в 1812 году скопцы объявили Наполеона никем иным, как Антихристом;
– в 1930 году на суде над скопцами, проходившем в Ленинграде, было выявлено, что в скопческих общинах распространялись «Протоколы сионских мудрецов», содержавшие апологетику русской православной монархии.

По некоторым сведениям, св. Филарет Московский оценивал скопцов выше, чем старообрядцев и хлыстов. Даже если эти сведения и недостоверны – они возникли не на пустом месте, недаром есть многочисленные свидетельства об обращении в скопчество православных монахов и покровительстве скопцам со стороны ряда чиновников (Кочубея, Голицына, Попова и других). Даже те скопцы, что бежали из России от преследований, концентрировались, в основном, в Румынии – стране, более близкой к России, нежели Австрия, в которой проживало большое количество старообрядцев. В Румынии государственной религией было православие, а старинные книги были написаны на церковнославянском языке, который до XVIII века был в Румынии литературным языком. То есть, оказавшись на воле, скопцы добровольно выбирали для проживания страну православную. Это никак не могло бы произойти при какой-то особенной ненависти скопцов к православию. Сложности же во взаимоотношениях с государством Российским бывали много у кого, от архиереев до славянофилов.

Миф третий: скопцы как бесполые люди.

Сама постановка вопроса звучит довольно неожиданно – настолько глубоко укоренился миф о том, что скопцы, совершая операцию оскопления, стремились стать «бесполыми». Немалую лепту в формирование этого мифа внесли Мережковский, Гиппиус и Розанов. Первые двое любили рассуждать о необходимости появления некоего андрогинного «третьего пола», последний же был склонен всё многообразие человеческой сексуальности сводить к двум типам – гетеросексуальному гедонизму и латентному гомосексуализму. Все они сходились в том, что скопцы отказывались от своей мужской половой идентичности – либо в пользу андрогинности, либо в пользу гомосексуальной «женственности». Представление это стало общим местом, и теперь в любом, даже самом кратком упоминании о скопцах, говорится о том, что они стремились стать «бесполыми ангелами». Такой взгляд мог родиться только в сознании секуляризованного горожанина, где понятия «пол» и «секс» являются синонимичными. Но скопчество – это религиозное движение, зародившееся в среде крестьян, однодворцев и монахов. Помимо сексуальности, пол имел для сельского жителя еще и хозяйственное измерение: мужчины выполняли работы, требующие большей физической нагрузки, поэтому разделение на «мужское» и «женское» не сводилось целиком и полностью к сексу. Но даже сексуальность человека в понимании набожного крестьянина серьезно отличается от того, что вкладывается в это понятие сейчас. Для человека традиционной патриархальной культуры, сексуальность – это, в первую очередь, размножение, а уже потом все остальное. Для современного человека это, в лучшем случае, не совсем так, а чаще – вообще наоборот. В то же время, скопцы не ставили под сомнение принцип полового размножения. Во-первых, как уже сообщалось выше, часть скопцов имела жен и детей. Во-вторых, даже в своих утопических картинах будущего скопцы не говорили о каком-либо «самозарождении» жизни человека - в их фольклоре отражено верование, согласно которому «люди будут рождаться от поцелуя». Все вышесказанное имеет вполне конкретное подтверждение: колонии ссыльных скопцов по всей Российской империи, что в Грузии, что в Якутии, имели два кладбища – мужское и женское. Такого предельно жесткого разделения – даже после смерти – никогда не было даже у православных. Это подтверждает полную несостоятельность как рассуждений о том, что скопцы пытались создать некий «третий пол», так и рассуждений о чаемом ими превращении в некое подобие женщин.

Безусловно, данный очерк не является научной работой. Но приведенные в нем факты и рассуждения необходимы для осмысления именно потому, что богатейшая тема русского скопчества испытывает острый дефицит именно научной литературы, посвященной ей, а не пропаганды или бульварной журналистики.

#ПК_статья #ПК_этнография