Злодеи-психиатры в ходе борьбы со святорусским Дураком, который живёт в каждом из нас, создали длинный перечень всевозможных болячек. Различные шизофрении, гебефрении, синдромы, расстройства, острые, пролонгированные – сотни наименований. Предлагаю не ударить в грязь лицом, принять бой и создать типологию русской тоски. Это весело, полезно, как и любая артикуляция народного самосознания. Начнём с самых очевидных трёх типов русской тоски.

Итак, тип первый: «Русская хандра, подобная английскому сплину». «И скучно, и грустно», ничего не хочется, ничто не интересно, ничто не доставляет радость. Валяешься на постели, плюёшь в потолок. Читать лень, на улице серо. Попробовал включить телевизор – стало только скучнее. Понимаешь, что если выпить пивка, то настроение станет лучше, но это же надо идти на кухню, а то и, не дай Бог, в магазин. Вот был бы сейчас под рукой Захар: «Захаар! – Что, барин? – Сходи, родной, пивка мне купи. Жигулёвского. И себе тоже. Будем деревню вспоминать». С другой стороны, вот выпьешь ты сейчас пивка, потом ещё, может быть даже нажрёшься, а завтра скука вернётся и ничего не изменится. Да и денег нет, а украсть в таком состоянии точно ничего не получится. Лучше поваляться дома, может получится заснуть.

Так может продолжаться день, два, месяц, год… А однажды ты проснёшься, а за окном солнышко, и на улице стреляют, и все бесплатно, и совсем не надо будет умирать. И хандра пройдёт, будто и не было её никогда.

А есть совсем другая тоска. Она накатывает обычно вечером, на закате или в сумерках. Светлая печаль, ностальгия. Гости целый день опохмелялись и наконец разъехались. Стало тихо, сидишь на крылечке, куришь. Садится солнце, позолотило мир. Потом он стал рыжим, как белка, потом алым, сиреневым, и наконец, серым. Запахло ужином, где-то в натопленном доме счастливая семья собирается за столом. И детство вспоминается, и грустные песни в голове крутятся. Или Пушкин:

Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим – и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны…

В романе Толстой «Кысь», который незаслуженно проигнорирован русскими из-за презрения к его автору, похожее состояние называется словом «фелософия». Живя в постнуклеарном одичавшем обществе, герой смутно представляет себе значения этого слова. «Вот и сегодня, к вечеру, в аккурат на самом рабочем месте, невесть с какой причины у Бенедикта внутрях ФЕЛОСОФИЯ засвербила. Мутно-мутно, как тень под водой, стало что-то в сердце поворачиваться, томить и звать, а куды? – и не скажешь. В спине как озноб какой, и на слезу потянуло. И то ли злоба разжигает, то ли летать хочется. Или жениться. Колобок из головы нейдет, страшная такая история. Как он все пел, пел… Всё катился, катился… На сметане мешён, на окошке стужён… Вот тебе и стужён».

А бывает ещё тоска тревожная, смешанная со страхом. Когда тьма заползает в самое сердце и выть хочется. В книжке Толстой это состояние олицетворяет Кысь, жуткий лесной демон, вампир, который коготком рвёт у человека жилку на шее, и похищает его душу, превращает в овощ, в размягшее тело с потухшим взглядом.

«Бенедикт вздохнул тяжело, да сам свой вздох и услышал. Вот, опять… Опять в голове раздвоение какое-то. То все было просто, ясно, счастливо, мечты всякие хорошие, а то вдруг будто кто сзади подошел да все это счастье из головы и выковырнул… Как когтем вынул…

Кысь это, вот что! Кысь в спину смотрит!!!

Бенедикта даже затошнило от страха, от нехорошего, под ложечкой сосущего чувства. Он захлопнул дверь, не досмотрев заката, не додышав сырого, синего вечернего воздуха; поспешно заложил на крюк, на засовы; споткнулся в тухлой избяной тьме о творог; и матюкнуться забыл; ощупью добрался до лежанки и лёг поскорей, не чуя ног.

Сердце билось. Кысь это… Она. Вот, значит, что. А не фелософия никакая. Правильно говорят: кысь в спину смотрит!».

В нашем мире функцию Кыси осуществляет психиатрия, только вместо коготка у нее шприц с аменазином.

«Кысь в спину смотрит» не особо подходит для названия типа русской тоски. Похожее состояние тоски, смешанной с мистическим ужасом Амфитеатров называл киммерийской болезнью. Страна Киммерия описывается в Одиссее Гомера, и некоторые отождествляют Киммерию с Россией.

«Там страна и город мужей коммерийских. Всегдашний
Сумрак там и туман. Никогда светоносное солнце
Не освещает лучами людей, населяющих край тот,
Землю ль оно покидает, вступая на звёздное небо,
Или спускается с неба, к земле направляясь обратно.
Ночь зловещая племя бессчастных людей окружает»

Киммерийская болезнь — острое ощущение, будто ты живешь в стране мертвых, бок о бок с призраками. Они носятся в воздухе, тянут руки из-под земли, шепчут в уши, припадают к твоему сердцу. «Между моим глазом и светом, как будто легла тюлевая сетка; самый ясный из московских дней казался мне серым. В самом прозрачном воздухе, – мерещилось мне, – качается мутная мгла, тонкая, как эфир, и такая же зыбкая... влажная и осклизлая. Я ощущал её ползучее прикосновение на своем лице. Я чувствовал, что именно эта серая муть и есть таинственная материя, сложенная из отжитых жизней, готовая рождать "пузыри земли" в любой форме, в каждом образе, покорно повелительной силе, чтобы понять которую надо сперва умереть».

Киммерийская болезнь, наверное, самая тяжелая форма русской тоски. А может быть и нет. Их ещё много разных. А ещё должны быть различные нюансы и переходные формы. Пишите, предлагайте. Давайте побеседуем, братцы, обсудим.

Ца!

#ПК_публицистика #ПК_мнение