Из «Повести временных лет» нам известно, что основы русской государственности были заложены в ходе так называемого «призвания варягов» – приглашения скандинавского князя Рюрика с родом и дружиной править в Новгороде около 862 года. Не вдаваясь в обсуждение степени историчности данного события, необходимо отметить, что оно является основой национального мифа, и по определению чрезвычайно важно. Поэтому имеет смысл обратить внимание на то, кто же, собственно, участвовал, согласно летописной традиции, в этом событии.

В Начальной летописи сказано, что варягов призвали четыре племени – ильменские славяне, кривичи, меря и чудь. Два из них – славянские, а два – финно-угорские. Таким образом, половина легендарных основателей древнерусского государства были финно-уграми. Но после переноса около 882 года столицы в освобождённый чуть ранее от хазарского ига Киев, финно-угры как бы уходят в тень русской истории. И это притом, что в процессе развития русского государства в его состав вошли многие и многие финно-угорские народы. В связи с этим, небезынтересно было бы присмотреться к ним поближе.

Финно-угорские народы часто перечисляются через запятую со славянами. Это в корне неверно. Финно-угорская языковая семья сопоставима не со славянской, а с индоевропейской. И точно так же, как среди индоевропейцев, среди финно-угорских народов существует большое разнообразие в части языков, антропологических признаков, генетических маркеров и религиозных конфессий.

Основной интерес для нас представляет прибалтийско-финская ветвь финно-угорских народов. Во-первых, потому что летописное племя меря, несмотря на ряд гипотез, точно идентифицировать не удалось, а вот племя чудь однозначно отнесено к прибалтийско-финским племенам, с течением времени сложившимся в такие народы, как финны, карелы, вепсы и эстонцы. До 1917 года вепсов официально именовали чудью. Во-вторых, карело-финский фольклор дошел до нас в гораздо большей сохранности, чем фольклор других финно-угорских народов. На основе карело-финской мифологии был создан всемирно известный эпос «Калевала».

Вскоре после «призвания варягов», если судить по историческим меркам, Русь приняла христианство. Если христианизация финно-угорских народов Поволжья затянулась настолько, что у них и сегодня сохраняется живая языческая традиция, а христианизацией финнов занимались шведы, то карелы был крещены новгородским князем Ярославом Всеволодовичем ещё в 1227 году. Конечно, крещение не было одномоментным, поголовным и абсолютно добровольным, но, по словам летописца, князь «крестил множество карел, мало не всех», то есть крещение было массовым и относительно безболезненным. В рамках гипотезы, рискнем предположить, что одной из причин этого было определённое созвучие между карело-финской мифологией и православием.

При изучении карело-финской мифологии бросается в глаза ряд мотивов, которые роднят ее с христианским, и, в особенности, с православным преданием. Рассмотрим основные из них.

Бог Укко. Это верховный бог надо всеми богами, бог неба, бог грома и творец мира. Такое сочетание далеко не всегда встречается в языческих культах, и сближает образ Укко с образом библейского Господа Саваофа. В «Калевале», в руне 32, он назван «добрым Укко», и в целом ряде мест также награждается схожими эпитетами. Для языческих богов, и, в особенности, богов-громовержцев, это довольно нетипично. А вот в Библии Бог постоянно именуется милостивым, милосердным и т.п. Имя Укко означает «Дед», «Старик», и изначально было не именем собственным, а характеристикой верховного солярного божества Юмалы. Однако со временем Юмала из имени собственного превратилось в синоним слова «Бог», применимое в том числе и к христианскому Богу, а Укко стало именем собственным. Здесь следует вспомнить, что одним из имен Бога в Библии является Ветхий Днями, Древний Днями, Старец (Даниил 7:9). Символом Укко является «Топор Укко» или «Молот Укко», который напоминает скорее не топор или молот, в том числе и молот Тора, а якорь – известнейший раннехристианский символ.

Вяйнямёйнен – главный герой «Калевалы». Родился от божественной девы Ильматар без отца, «от дыхания ветра», т. е. почти что «от дыхания духа», что явственно роднит его с Христом. Имеет божественное происхождение, но является человеком, как и Христос – воистину Бог, воистину человек. Родился сразу тридцатилетним – вспомним, что Христос начал свою проповедь в возрасте тридцати лет. Вяйнямёйнен отправляется в Похъёлу, страну зла и смерти, точно так же, как Спаситель нисходил во ад. В путешествие отправляется с двумя спутниками, Ильмариненом и Лемминкяйненом, как и Спаситель, призвавший с собой первыми апостолов Петра и Андрея. Лемминкяйнен, как и апостолы Петр и Андрей, был рыбаком. Из Похъёлы Вяйнямёйнен несет людям Сампо – символ счастья и изобилия, точно так же, как Христос, воскреснув, принес радостную весть о победе над адом и смертью. Сампо разбивается, но даже осколки его приносят людям счастье. Точно также и Христос уходит от людей, но Его Церковь и Его Евангелие продолжают дарить людям надежду, утешение и спасение.

Согласно учению св. Афанасия Великого и сообразно со Священным Писанием (1Фес 5:23, Евр 4:12 ), человеческая природа трехсоставна, и соединяет в себе плоть, душу и дух. Душа – это сочетание чувств, разума и воли, т.е. личность человека, а дух – это образ Божий в человеке. Согласно карело-финским языческим верованиям, душа человека состоит из трех частей – хенки, итсе и луонто. Хенки – это жизненная сила, дыхание, биение сердца, телесное тепло, то есть, по сути, та же плоть. Итсе – это личность человека. А луонто – это нечто вроде ангела-хранителя человека, которому он обязан силой духа и талантами. Если луонто покидает человека, то это пагубно отражается на нем – он изменяется к худшему, например, может начать предаваться пьянству и другим порокам, т.е., используя христианскую терминологию, теряет образ Божий. Сходство здесь тем более интересно, что, во-первых, касается вопроса довольно специфического, а во-вторых, здесь мы видим сходство не просто с христианским, а именно с православным вероучением.

Безусловно, данный очерк не претендует на то, чтобы ставить знак равенства между православием и карело-финским язычеством. Но приведенные здесь параллели заставляют как минимум задуматься о причинах сходства между христианской конфессией и языческим культом. Является ли оно чистой случайностью, или это результат заимствований и религиозного синкретизма, или же речь идет о неких архетипах, которые находят выражение в разных традициях – ответить на этот вопрос могут лишь ученые мужи, фольклористы и религиоведы. Нам же остается лишь обратить более пристальное внимание на богатейшую мифологию народа, который живет рядом с нами и который стоял у истоков создания нашей страны.

#ПК_статья #ПК_этнография