Сегодня, 28 октября, родился Джон Марвин Химейер, человек, который разрушил целый город. Пересказывать биографию «последнего героя» Америки бессмысленно – все знают, что Химейер запечатал себя внутри монструозного бульдозера и снёс здания, принадлежащие властям и злокозненной корпорации «Mountain Park». Поговорить хотелось бы о другом. О том, почему Химейер стал так известен и так любим. Дело в том, что поступок Марвина Химейера соответствовал архетипу личной войны.

Личная война – это конфликт, который создан самим автором по зависящим конкретно от него мотивам и обстоятельствам. В ходе личной войны её автор приобретает самостоятельность и даже суверенитет. Зачинщик личной войны как бы демонстрирует зрителям и врагам – смотрите, я осмелился, я нарушил ваше господство, я создал чрезвычайную ситуацию, следовательно, я – суверен. Лучше всего концепцию личной войны характеризует фраза: «Я могу». В общем-то, даже самая знаменитая война в истории человечества – Троянская, это как раз классическая личная война.

Согласно древнегреческому эпосу, Троянская война началась из-за похищения Парисом красавицы-Елены. Оскорблённый Менелай вместе с Агамемноном объезжают владык греческого мира, заставляя их принять участие в мести Менелая за поруганную честь. Удивительно, но до Нового Времени, чуть ли не большинство войн были как раз войнами личными. Короли двигали армии на других королей; ересиархи и крестьянские вожаки поднимали опустошительные восстания; восточные монархи взмахом руки приводили в движение стотысячные армии; княгиня Ольга мстила за смерть мужа, а Жанна д’Арк взялась за меч ради узрённого только ею пророчества… Свидетельств можно привести много. Даже слишком. К примеру, является ли кровная месть примером личной войны? Да, является. Но личной войной может быть и террористический акт, стоящий вдалеке от кровнородственных отношений.

Войны эпохи масс личными не являются – даже если мобилизованный в армию гражданин реально жаждет поквитаться с оккупантами или пограбить чужую страну, то такая война не является для него личной. Она была бы личной, если бы безымянный солдат осмелился первым её начать, исходя из собственных убеждений. Нельзя сказать и то, что президенты, объявляющие сегодня войны, ведут при этом личную брань – причина конфронтации должна лежать не в государственных или общественных интересах, а внутри того, кто такую войну объявляет. Один из немногих сегодняшних правителей, ведущих личную войну – это Башар Асад, отстаивающий власть своего клана. В свою очередь, условный партизан, самовольно ушедший сегодня в джунгли, хоть и воюет в эпоху безличных войн, но своими поступками утверждает право личной войны. То есть личную войну определяет даже не совпадение собственных интересов с сутью конфликта, а воля, готовая утвердить суверенитет автора через создание конфликта. Иными словами, чтобы поучаствовать в личной войне, её нужно начать.

Прежде всего интересны корни, питающие личную войну. Здесь стоит обратить внимание на местожительство Марвина Химейера. В США традиции личной войны крайне сильны как на практике, так и в культуре. Начать анализ можно ещё до появления на континенте, собственно, «американцев». Одним из истоков тамошней личной войны является практика с практика скальпирования у американских индейцев. Часть индейских племён оскальпляли (слышится в этом что-то русское…) противника, потому что новый скальп означал повышение воина в символической иерархии. Добыча скальпов зачастую была смыслом войны – набег мог совершаться не только из-за ресурсов, но в целях продвижения воина в его личной войне. Обладание трофеем делало индейца равноправным, давало ему то, что с оглядкой можно назвать «суверенитет». Позже европейцы расправились с этой традицией, начав платить большие деньги за добытые скальпы. Священнодействие для индейцев постепенно стало товаром, а смысл скальпирования, как и личной войны, обесценился – коммерция победила честь.

Этот процесс отлично показан в рассказе Джека Лондона «Лига стариков». В городок приходит старый индеец, который сдаётся полиции и рассказывает о множестве убитых им бледнолицых. На суде Имбер из племени Белая Рыба объясняет, почему он повёл войну против пришельцев. Индейцы под влиянием пришлых людей разложились, технологии размягчили их мускулы, а чай затуманил мозг, индейцы обабились и перестали владеть силой, т.е. быть полноправными. Огонь войны горел в немногих стариках, которых Имбер собрал в отряд мстителей и повёл его на врага. Так выглядит классическая личная война. Имбер объявил её исходя лишь из собственной воли, чем завоевал равноправие в глазах белых – даже судья испытал некоторое колебание, не оправдать ли ему старика? Сдаться в такой войне не позорно. Автор единолично её начал, единолично может её и закончить.

Хорошо это видно на примере культового индейца по прозвищу Джеронимо.

В оригинале его имя означает «Тот, кто зевает». В конце XIX столетия Джеронимо четверть века воевал с американской и мексиканской армиями. Неуловимый индеец был одним из последних коренных американцев, кто до самого конца не признавал правительство Соединённых Штатов. Джеронимо начал личную войну, когда мексиканцы вырезали всю его семью, включая детей. Под конец войны, в 1886 году, от племени Джеронимо осталось всего четыре десятка человек, и только тогда опальный вождь сдался американцам. Война с Джеронимо произвела на американцев неизгладимое впечатление. Даже операцию по ликвидации Усамы бен Ладена в 2011 году американцы назвали не как-то, а «Джеронимо». Но индейца, наводившего ужас на белых, не казнили, с ним поступили гораздо хуже. Джеронимо стал знаменитостью. Находясь в почётном плену, он выступал на выставках, где зарабатывал деньги – продавал зевакам свои фотокарточки и сувениры. Вместо великого воина Джеронимо стал поп-звездой зарождающегося американского шоу. Как и в «Лиге стариков», индейцев под руководством Джеронимо подкосили не только пули с болезнями, но и манящее обаяние западной цивилизации – электрический свет оказался сильнее дымного вигвама.

Возможно именно в индейском наследии, прочно вошедшем в американскую культуру (американские десантники выпрыгивают из самолёта с криком «Джеронимо!»), стоит начать размышления, почему традиция личной войны до сих пор жива в потаённой Америке. Ни одна другая страна развитого мира ничем таким похвастаться просто не может. Индейцы для американцев стали тем же, чем Кавказ для русских – имперские офицеры, отправлявшиеся в ХIХ веке воевать с горцами, часто возвращались оттуда, влюблённые в «благородных дикарей» – это хорошо видно на примере Лермонтова, перенявшего враждебный быт. Кстати, Лермонтов в русской традиции является автором классического произведения о личной войне. Если подождать и не сразу назвать его, может возникнуть ступор, а что же Лермонтов написал о личной войне? Печорин? Что-нибудь о Кавказе? Да нет же, речь про «Песню о купце Калашникове».

События развиваются в период опричнины Иоанна Грозного. Молодой опричник Кирибеевич тоскует по красавице Алёне Дмитриевне, которая вышла замуж за купца Калашникова. Кирибеевич прилюдно домогается до женщины и та в слезах просит защиты у мужа. Тот, как в эпосе о Троянской войне, созывает родственников-братьев, чтобы вызвать на кулачный бой злокозненного Кирибеевича. В бою Калашников побеждает врага и на вопрос Грозного отвечает фразой, которая очень точно передает смысл личной войны:

«Я скажу тебе, православный царь:
Я убил его вольною волей,
А за что, про что – не скажу тебе,
Скажу только богу единому».

То есть в личной войне, как её понял Лермонтов, даже царь не указ. Личная война производится «вольную волей», а не законом, авторитетом или чем-то внешним. Способность начать личную войну делает человека свободным, полноправным хозяином собственной жизни. Это идёт вразрез со средневековой (в случае Грозного) концепцией власти, мыслящей себя хозяином тел поданных. Потому Грозный и приказал убить Калашникова. В личную войну перерождается и другое классическое русское произведение: «Тарас Бульба». Казацкий полковник выступил против мирного договора с ляхами, превратив войну общую в личную:

«Не уважали козаки чернобровых панянок, белогрудых, светлоликих девиц; у самых алтарей не могли спастись они: зажигал их Тарас вместе с алтарями. Не одни белоснежные руки подымались из огнистого пламени к небесам, сопровождаемые жалкими криками, от которых подвигнулась бы самая сырая земля и степовая трава поникла бы от жалости долу. Но не внимали ничему жестокие козаки и, поднимая копьями с улиц младенцев их, кидали к ним же в пламя. "Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!" — приговаривал только Тарас. И такие поминки по Остапе отправлял он в каждом селении, пока польское правительство не увидело, что поступки Тараса были побольше, чем обыкновенное разбойничество….»

Конечно, «побольше»! Ведь это была личная война, которая в гоголевском изводе зовётся «поминками по Остапу».

Но пора вернуться в США. Можно было бы задержаться в России, но сегодня на личную войну здесь отваживаются лишь одиночки. Радикальные русские националисты кончились, а мстители из народа, как Дмитрий Данилов, таятся в лесах. Остались только кавказцы, некоторые из которых ведут личную войну, как когда-то вёл её легендарный Хасуха Магомадов. Увы, в России много гаражей, но Марвинов Химейеров там нет, как бы ни старался показать это Андрей Звягинцев.

Кроме очевидного индейского влияния, влившее в массовую культуру образ дикаря, ведущего бессмысленную, но благородную войну с целым миром, тема личной войны актуальна в США и по другим причинам. Во-первых, это влияние религиозных экстремистов, собственно, и создавших эту страну. Для кальвинизма характерно преобладание личной, а не институциональной ответственности перед Богом, который изначально определил, кто спасётся, а кто нет. На религиозной почве в США обильно прорастают личные войны – то раб Нет Тёрнер, увидев затмение, решит что это чёрный человек закрыл белое солнце и начнёт христианско-расовый террор; то сектант Дэвид Кореш перестреляет федеральных свиней, штурмующих его протестантское ранчо. Подобные инциденты случаются в США всё реже, но всё же случаются – даже в «десятых» годах какой-нибудь христианский фанатик порой берёт автомат и идёт строчить по мечети и государственным зданиям. Сразу представляется душераздирающий вой про «скрепы и духовность», если бы что-то подобное произошло в России.

Во-вторых, тему личной войны в США подпитывает когда-то действительно свободное фермерство и территориальная милиция. Тимоти Маквей, отомстивший за гибель общины Дэвида Кореша, числился в рядах «Гражданской милиции», низовой вооружённой самоорганизации американских граждан. Кореш, как и Химейер, был ветераном войны, который до исламистских атак на башни-близнецы совершил самый кровавый теракт в истории США. Он подорвал федеральное здание в Оклахома-сити, убив кучу повинного и безвинного народа. Это тоже пример личной войны, которую Кореш объявил американскому государству: «Думайте о людях, как о штурмовиках из «Звёздных войн». По одиночке они могут быть невинны, но они виновны в том, что работают на Империю Зла». К тому же американские фермеры постоянно вступают в конфликт, как вооружённый, так и судебный с федеральной властью. История многих фермеров, вроде Аммона Банди, является ещё одной версией старой-доброй личной войны. Тем более что для осуществления личной войны в Америке всегда найдётся оружие, традиционно хранящееся на руках у населения.

В-третьих, тема личной войны артикулирована в американском кинематографе. На эту тему сняты сотни, если не тысячи фильмов – «Таксист» Мартина Скорсези, комиксовый «Каратель», «Судный день», «Жажда смерти», «Законопослушный гражданин», «Нападение на Уолл-стрит», «Пёс-призрак: Путь самурая», «Мёртвый бассейн»… Кстати о Скорсези – ещё одна причина живучести личной войны в США это этнические кланы, в том числе итальянские, которые бережно хранят традицию кровной, то есть личной, мести. Ведь клан – это всегда архаика, а архаика завязана на кровь. Сегодня личную войну в США ведут представители расовых банд, что отлично отражает фильм «Патруль». Но самый главный фильм, заложивший основу жанра, разумеется, «Рембо: первая кровь» 1982 года. Ветеран возвращается в родное Отечество, которое плюёт ему в мужественное лицо, отчего ветеран начинает мстить. Часто эти фильмы весьма посредственные или заканчиваются тем, что Система всех вяжет, но они формируют соответствующую культурную среду. Поэтому в США такое разнообразие – от личной войны негра-расиста Мика Джонсон, вышедшего убивать белых полицейских, до разного рода неонацистов и расстрелов учениками своих одноклассников.

Здесь сразу усматривается важное отличие личной войны от герильи или каких-то революционных организаций. Личная война ведётся в одиночку и ради собственных целей, а если этому кто-то помогает, то лишь полностью солидаризуясь с волей автора войны. Поэтому герилья вряд ли может считаться «чистой» личной войной – это всё-таки движение во имя какой-то социальной идеи. Личная война – война за имя, герилья – война за идею. Хотя отдельных персонажей вроде Че Гевары так просто не определить. Что за войну он вёл? Личную или какую-то ещё? Всегда существуют пограничные типы и ситуации. Но об этом нужно говорить отдельно.

А Марвин Химейер полюбился миру, потому что он соответствовал канону личной войны. Он пострадал от враждебных действий завода. Он мстил в одиночку, никого не посвящая в свои планы. Он восстанавливал свою честь, он возвращал своё право на суверенитет. При этом от действий Марвина не пострадали сторонние люди – он не рушил дома посторонних людей, а ломал государственные и заводские постройки. В городишке, где Марвин устроил возмездие, жило всего-то две тысячи человек. Химейер нанёс его инфраструктуре урон в пять миллионов долларов. Цементный завод «Mountain Park» от убытков не оправился и был вынужден продать свою территорию.

И это вдохновляет. В эпоху, когда в развитом мире не существует структурированных радикальных движений, когда бунт продается на «eBay», а имена героев былых времён отгадывают в ток-шоу «Поле Чудес», всё ещё есть то, на что можно опереться. Во времена рыцарей и римлян возвращают отнюдь не потешные доспехи реконструкторов. Мы, униженные и оскорблённые, в глубине души знаем, что уже сегодня вечером, если осмелимся, сможем восстановить смысл нашего поруганного существования. Мы это знаем. И потому удовлетворены.

Всё, что осталось у современного человека – это право на личную войну.

С днём рождения, Марвин Химейер.

#ПК_статья #ПК_этнография #ПК_теория #ПК_фильм #ПК_дата