Мы уже писали о благородном потлаче, как о способе борьбы с властью вещей над человеком и за освобождение самих вещей. Теперь можно поговорить о явлении, с виду противоположном потлачу, но в действительности не так уж от него и далёком. А именно о скопидомстве. «Скопидомство» не самое красивое слово, гораздо приятнее звучит «скопидомия» – на греческий манер – как, например, «энтелехия» или «теофания». А можно говорить «скопидомие», подобно «пупоумию» и «брадолюбию».

Современная западная культура резко осуждает скопидомие и даже причисляет его к признакам психических отклонений. На самом деле скопидомие есть практика, хоть и затягивающая, легко превращающаяся в привычку, но в целом хорошая. Ведь она нарушает богомерзкий капиталистический порядок, освобождает вещи от диктата утилитарной функции. Можно кинуть вещь в костёр или в море, а можно в кучу к остальным, где она покроется пылью, и, пока ты жив, никто её оттуда не достанет и не использует по назначению. Ведь сегодня ценность любой вещи определяется возможностью прирастить ещё вещь, капитализировать её, потому лучшая собственность – это средство производства. Скопидом владеет вещами совершенно иначе, он выводит их из оборота, лишает практической ценности, но наделяет личностным и эстетическим содержанием. В руках скопидома вещь перерождается, очеловечивается. Скопидом любит вещь бескорыстно – не из-за её дизайна или полезности, а просто потому, что она есть.

Чаще других скопидомами становятся одинокие старики. Им уже некого любить, кроме своего хлама, они слишком многих потеряли, чтобы ещё что-то выбросить. Скопидомие создаёт возможность этического отношения к вещам, выкинуть или отдать – значит предать вещь, обидеть её. Это с одной стороны, а с другой старики полнее и ярче воспринимают проблему собственной смертности, им свойственно конструировать мир, в котором их уже нет, где они уже мертвы, мыслить свою жизнь уже завершённой. Таким образом, они приобретают по отношению к собственной жизни позицию вненаходимости (Бахтин), что позволяет им иметь обострённое эстетическое отношение к собственной личности и к окружающему миру.

Эстетический момент в скопидомии ничуть не менее важен, чем этический и сентиментальный. Основным фокусом эстетического взгляда на скопидомие является сам хлам. Слово «хлам» употребляется почти исключительно в контексте практики скопидомия. Это пограничное состояние вещи между, собственно, вещью, то есть чем-то практически ценным и мусором, от которого надо избавиться, который существует только актуально, но не потенциально. Хлам это либо вещи, которые свалены в кучу, и, таким образом, хранятся как мусор, либо мусор, хранимый как нечто ценное и полезное, разложенный по полочкам. Скопидомия чаще всего совмещает обе эти возможности. Хлам – это нечто сказочное, карнавальное, не вписывающееся в десакрализованную реальность, волшебным образом переворачивающее саму идею вещи с ног на голову. Хлам парадоксален и бессмыслен как мёртвое тело, как сама смерть. Возможно, заваливая своё жильё хламом, старики приоткрывают проход в мир мёртвых. Дом скопидома – лимб, где жизнь неотличима от смерти. Может быть, за это не-помнящие-о-смерти и ненавидят хлам.

Эстетический подход к хламу, в принципе, близок «современному искусству» конца ХХ века. Лучше всего его освоил немецкий художник Дитер Рот, близкий к движению «Флюксус», автор всем известной «философской колбасы». Потрясает его шедевр «Коллекция плоского мусора». Одно произведение искусства занимает площадь, сопоставимую с картинной галереей, и представляет собой огромный архив, где в папках-скоросшивателях хранится мусор, выбранный лишь по одному критерию – он не превышает четыре миллиметров в толщину, то есть его легко можно хранить в папках-скоросшивателях. Такие дела.

Практика скопидомии лишает утилитарной ценности и подменяет её ценностью эстетической не только вещи, превращённые в хлам, но и само жилище скопидома, ведь оно становится практически непригодным для проживания. Зато оно приобретает вид первозданного леса, где хлам прорастает как грибы. Квартира скопидома – это сказочная страна, в которой можно найти подлинно потаённые и диковинные артефакты. Например, дудочку, или чьи-то зубы, или бутылку «Столичной» 1970-какого-то года разлива. А если очень повезёт, то и наган можно найти. Среди хлама жить интереснее. Захламим Россию вместе!

Чтобы стать скопидомом не обязательно дожидаться старческой деменции, вы можете сделать это уже сейчас. Всё очень просто – никогда ничего не выкидывайте! А ещё лучше, тащите хлам с помойки к себе домой, дарите его друзьям, любимым… Воруйте вещи в магазинах, ломайте их и сваливайте в кучи. Тем и спасёмся. И последнее, специально для комментаторов, которые не читают тексты до конца, – у вас есть прекрасная возможность пошутить, что скопидом – это дом, в котором живёт скопец.

Ца!

#ПК_статья