Юродивый Епифаний Дровняк – нищенствующий антагонист Энди Уорхола.

На границе Польши, Словакии и Украины раскинулась территория Лемковщины, где ещё с VII века проживали предки одного удивительного народа. По одной из версий лемки являются потомками белых хорватов. Лемки дали миру немало достойных людей. Так, история знает двух лемков, которые подвизались на ниве искусства и как следует там проросли. Один из них – американский гомосексуалист, богатейший поп-идол ХХ века Энди Уорхол, нарисовавший банку супа «Кэмпбелл», диптих Мэрлин Монро, банан и все такое прочее. Его влияние на современность неоспоримо, не случайно же, пресловутую банку с супом продали аж за двадцать четыре миллиона долларов. Примерно за столько же на одной из последних военных выставок можно было купить экспортный вариант боевого вертолета Ми-28Н «Ночной охотник».

А вот второй художник известен куда меньше. Юродивый Епифаний Дровняк, более известный, как Никифор Крыницкий – городской сумасшедший, полуглухой скиталец, с несвязной, неразборчивой речью, являющийся, меж тем, одним из столпов того, что искусствоведы называют примитивизмом. Однажды у старого, больного, умирающего от туберкулеза художника спросили: «Никифор зачем вы пишите?». А он ответил так: «Чтобы люди знали, что есть, как рай, так и ад, чтобы знали...»

Епифаний родился на Лемковщине в 1895 году от глухонемой поденщицы. Поскольку отца у него не было, мальчика, унаследовавшего глухоту, хромоту и болезненность, ждали вполне ожидаемые нищета и скитания. Мать умерла, когда Никифору стукнуло всего семь лет, близких родственников, которые бы приютили калеку, не имелось, а Австро-Венгерские власти тогда не особо заботились о крыницких сиротах. Мальчика, впрочем, жалели добрые люди: кормили, давали кров и несложную работу. А он страстно рисовал и расплачивался трогательными рисунками. Их обычно брали, чтобы не обидеть убогого, а потом сжигали в печи или заворачивали в них жирную рыбу.

Если бы не эта маниакальная страсть к рисунку, то несчастный так бы и сгинул в безвестности, как ещё один городской сумасшедший Львова, Кракова и Крыницы, где художник в итоге и обосновался. Однако Епифаний-Никифор не только нищенствовал, но и писал, бесконечно писал: на картонках, сигаретных пачках, коробках и оберточной бумаге. Из-под его пера и карандаша выходили на первый взгляд нелепые, примитивные картинки. «Ребенок нарисует в сто раз лучше», – смеялись дворники и гнали метлой маленького хромого дурачка, который раскладывал на тротуаре свою «мазню» и побирался. Впрочем, профессиональным нищим, как вспоминали современники, Епифаний-Никифор не был: не умел, да и не хотел разжалобить честной люд. Сидел на паперти и рисовал, равнодушно раздаривая листочки прохожим.

Менялась власть, разрушались режимы и государства, а художник странствовал по родимой Лемковщине и занимался любимым делом. За душой у него не было ничего, кроме старого сундука, оставшегося от матери (он стоял в доме у дальних родственников) – туда он складывал свои любимые работы – и бесчисленных дворняжек. Целая стая неизменно сопровождала Епифания-Никифора, куда бы он не пошел. Ещё имелись мольберт и краски. А больше ничего не было.

Центральная линия работ Крыницкого написана на религиозно-мистическую тему. В свойственной ему манере художник изображал святых, Херувимов и Серафимов, самого Христа и евангельскую историю. Нередко рисовал церковные службы и... себя в митрополитском облачении. Говорил, что он: «Епископ Епифаний». Когда не было красок – писал простым карандашом. Получались целые книжицы, исписанные сюжетами богослужений. Сам Епифаний-Никифор называл их молитвенниками и истово молился по ним в церкви. Вот так и жил человек: с виду – городской сумасшедший, нищий бродяга с изъеденным грибком лицом, а на самом деле — тонко чувствующий мистик-юродивый, обитавший в таких заоблачных далях, которые и не снились мещанам, бросавшим в его шляпу монеты.

Впрочем, кое-каким образом он с миром взаимодействовал. Например, очень любил сахар, который часто выпрашивал, в чай всегда клал по десять-двенадцать ложек, а также терпеть не мог всяческую неправду. На Крыницком бульваре, где он имел обыкновение побираться, время от времени появлялись рисунки, обличающие пороки земляков. Вот – продавщица мяса горит в аду за обвес покупателей, а вот – пекаря-еврея варят в котле за некачественный хлеб.

Когда в 60-х годах Крыницкого заметили критики, железный занавес уже опустился, но ряд его картин всё-таки удалось вывезли во Францию. Там они произвели настоящий фурор. Когда французские буржуа охотились за оригиналами Епифания-Никифора, он привычно обитал в родной Крынице и побирался. Впрочем, слава о нём как о великом художнике-примитивисте просочилась и в Польшу. Однажды жители Крыницы узнали, что оказывается, дурачок, который десятилетиями мажет какую-то чепуху на листочках – один из великих живописцев современности. По такому случаю за Крыницкого взялись власти: выделили ему квартиру и пенсию. В Кракове консилиум врачей сделал однозначный вывод, что бездомный художник Епифаний Дровняк – умственно отсталый, а значит нуждается в уходе и государственной поддержке. Дали даже официального опекуна. Им был назначен художник Мариан Влошинский, позже ставший единственным другом Крыницкого, который не оставит гения до самой смерти.

На этом, в принципе, можно закончить историю юродивого художника Епифания Дровняка – Никифора Крыницкого. Всё-таки, государство вмешалось слишком поздно (и слава Богу, пожалуй) к этому времени примитивист уже страдал запущенным туберкулезом и вскорости умер. Это случилось в 1968 году. Примерно в это же время другой знаменитый лемок Энди Уорхол нарисовал свой банан и легендарную банку супа. Вот так небольшая, в общем-то, Лемковщина подарила миру сразу двух полярных художников. Один – король великосветских нью-йорских тусовок, долларовый миллионер в лосинах, создавший все так называемое «современное искусство». А второй – тихий дурачок, рисовавший святых и Христа на обрывках газет и папиросной бумаге. Дуальность этих персонажей столь очевидна, что и говорить нечего. Заметим лишь, что в родной Крынице имя Епифания чтут: там музей его имени, на могиле художника никогда не увядают цветы, а на бульваре, где побирался художник, теперь стоит памятник в его честь. Надпись на монументе гласит: Памятник «Никифору»-Епифану Дровняку – самому известному жителю города.

А еще, ему посвящен фильм польского режиссера Кшиштофа Краузе "Мой Никифор" (2004).

#ПК_публицистика #ПК_фильм #ПК_этнография