Если открыть несравненную «Шах-наме», знаменитый иранский эпос, составленный на рубеже Х-XI веков поэтом Фирдоуси, то почти в самом начале мы прочитаем удивительную легенду. Хотя это и не легенда вовсе, а сущая правда, однажды случившаяся в далёкой-предалёкой стране. Впрочем, с тех пор мало что изменилось.

«Книга царей» рассказывает об истории Ирана и его правителях, как мифических, так и исторических. «Шах-наме» больше, чем «Илиада» и «Одиссея» вместе взятые, поэтому стоит ограничиться историей, связанной лишь с одним правителем. Жадный до власти Заххак был сыном арабского царя Мардаса, которого он убил по бесовскомунаучению. Но и этого показалось мало честолюбивому отпрыску – бес, приложившись поцелуем к плечам Заххака, отрастил царю двух чёрных змей. Так в пустынной аравийской земле стал править царь-змееносец. Иран же в то время столкнулся с гордыней царя Джамшида. Он создал настолько совершенный порядок, что решил поклоняться себе, как творцу сущего и тем вверг страну в хаос. Иранские вельможи не нашли другого выхода, кроме как позвать на царствование араба-змеелюда:

«Измучилась иранская страна,
Повсюду были смута и война.

Сокрылся лучезарный день в тумане,
Отторглись от Джамшида все в Иране.

Цари во всех явились областях,
Для битвы каждый поднимал свой стяг,

С полками шли цари, суровы с виду:
Иссякла в их сердцах любовь к Джамшиду.

Тогда вожди вельмож, богатырей
Отправились к арабам поскорей,

Прослышав о царе змееподобном,
Власть над землей установить способном».

Заххак принял царство и правил Ираном тысячу лет. Каждый день в жертву ему приносилось двое юношей, мозги которых пожирали змеи. Но двое благородных мужей, проникнув во дворец тирана под видом поваров, каждый день стали спасать одного из юношей. Второго парня они всё-таки убивали, смешивая его мозги с бараньими и тем кормили змей. А спасённые юноши положили начало племени курдов:

«Когда число их составляло двести,
То из дворца всех выводили вместе,

Давали на развод овец, козлят,
И отправляли в степь... И говорят:

Дало начало курдам это семя,
И городов чуждается их племя...»

Вспоминая, что сегодня Иран проводит на своей территории спецоперации против курдов, легенда, по которой «персы» милостиво дали начало курдскому семени, наверное, смотрится иронично и назидательно. Даже интересно, существуют ли на иранских форумах безумные националистические дискуссии а-ля: «Курды, зачем вы против нас воюете, мы же спасли вас от царя-змеелюда!??».

Власть Заххака достигла невероятного могущества, но однажды во сне он увидел трёх всадников, которые скачут сражаться против него. Заххак испугался и начал искать смерти Фаридуна, истинному царю Ирана, пока совершенно неожиданно во дворец не нагрянул кузнец Каве (или Кава). Царезмей сожрал у Каве семнадцать сыновей, и Каве пришёл требовать отдать ему последнего, восемнадцатого, что царь и проделал, взамен приказав кузнецу подписать бумагу, по которой Заххак объявлялся самым добрым и справедливым правителем на свете. Все вельможи этот документ давно подписали, но Каве, повернувшись к богатеям и воинам, пришёл в настоящую ярость:

Вскричал: «Вы бесу продали сердца,
Отторглись вы от разума творца.

Вы бесу помогаете покорно,
И прямо в ад стремитесь вы упорно.

Под грамотой такой не подпишусь:
Я никогда царя не устрашусь!».

Дальше происходит очень красивый, чувственный, революционный момент. Кузнец Каве выбегает на площадь, обращается с речью к народу и учиняет бунт. А знаменем Каве делает обыкновенный кузнецкий фартук. Он срывает его с себя и водружает на копьё:

«Он свой передник, сделанный из кожи,–
Нуждается кузнец в такой одеже,–

Взметнул, как знамя, на копье стальном,
И над базаром пыль пошла столбом.

Крича, он шел со знаменем из кожи:
«Эй, люди добрые! Эй, слуги божьи!

Кто верует, что Фаридун придет?
Кто хочет сбросить змея тяжкий гнет?

Бегите от него: он – зла основа,
Он – Ахриман, он враг всего живого!».

Это полный набор настоящей революции. Возмущённый базарный народ, зачинщик-харизматик, наличие эсхатологической битвы со змееподобным Заххаком и вера в пришествие праведного, истинного правителя Фаридуна. Когда Каве нашёл Фаридуна, тот впечатлился кузнецкому фартуку и украсил его драгоценностями, чем заложил реальную иранскую традицию:

«Была воздета кожа на копье,–
Царь знамением блага счел ее,

Украсил стяг парчою, в Руме тканной,
Гербом алмазным ярко осиянной.

То знамя поднял он над головой,–
Оно казалось полною луной.

В цветные ленты кожу разубрал он,
И знаменем Кавы ее назвал он.

С тех пор обычай у царей пошел:
Венец надев и получив престол,

Каменьев не жалел царя наследник,
Чтоб вновь украсить кожаный передник.

Каменьям, лентам не было конца,
Стал знаменем передник кузнеца,

Он был во мраке светом небосвода,
Единственной надеждою народа...»

Кузнецкий фартук, украшенный драгоценностями, получил название «Дирафши Кавияни» и стал государственным флагом династий Аршакидов и Сасанидов (с 250 г. до н.э. по 651 г. н.э). Ещё его называли «Ахтари Кавиян», т.е. «Кавиева звезда». Впрочем, если уходить от «Шах-наме» к истории, то у «Дирафши Кавияни» существует и другая этимология, где титулом «кави» обозначался предводители иранских племён, которые к тому же могли быть ещё и верховными жрецами. У них были свои знамёна, одно из которых и стало «Дирафши Кавияни». Кстати, оно же изображено в центре штандарта президента Таджикистана, вполне по канонам СНГ продлевающего историю таджикской государственности в до нашу эру.

Но на этом история храброго кузнеца Каве не заканчивается. Фирдоуси и другие поэты живо реагировали на то, что древняя слава персов постепенно забывается. Ведь в VII веке Иран завоевали арабы, навязавшие ему ислам. Образовавшийся арабский Халифат был страной с самыми разными этносами, которые не всегда хотели расставаться со своими традициями, поэтому в VIII веке в разных частях Халифата зародилось такое движение, как шуубийа. Его смысл можно понять, как борьбу с привилегированным положением арабов в государстве и умме. Особенного влияния шуубийа достигла в Персии, но оно и понятно почему – высочайший уровень культуры намного превосходил то, что могли предложить краю арабы. Протест против арабаизации заключался в собирательстве старых книг, переводах персидских текстов, изучении персидского языка, сочинительстве стихов, сохранении текстов «Авесты». Вот в это-то движение, причём уже на его исходе в X веке, вложился Фирдоуси. Поэт, мучаясь от нищеты, составлял «Шах-наме» в т.ч., как интеллектуальный персидский ответ на арабское завоевание. То есть фигура кузнеца Каве для иранцев была не просто чем-то мифическим, а содержала в себе реальный социальный и «национальный» протест.

Он неожиданно выстрелил в пору ВМВ. Как известно, тогда Иран с севера оккупировал Советский Союз, а с юга Великобритания. Наладилась важная для союзников логистическая связь. Но общественное мнение Персии склонялось к поддержке Германии, которая, де, могла бы освободить страну от иностранного гнёта.Тогда-то британцы и задумались над тем, как склонить персов к поддержке союзников, а не ОСИ. Изначально предполагалось навалиться на Персию модернистской пропагандой, но британцы догадались обратиться за советом к Мохтабе Минове, иранскому историку и литературоведу, ставшего профессором Тегеранского университета. Он-то и посоветовал не изобретать иранского Джона Буля, а адаптировать для целей пропаганды эпос «Шах-наме».Ведь «Книга царей» имела для персов громадное значение. Её проходили в школах, рассказывали в чайханах, читали дома или слушали собирателей старинных преданий –наккалей, которые превосходно знали бессмертные стихи.

Вскоре историю о змеелюде, кожаном фартуке и кузнеце Каве осовременили.

Змеелюдом-Заххаком стал Гитлер. Из его плеч проросли две змеи с лицами Муссолини и японского милитариста Тодзио. Бес же, подбивший Заххака расправиться с собственным отцом и поцеловавший царевича в плечи, получил лик Геббельса. Трое всадников, чья скачка предвещает во сне скорую гибель Заххака, получили лица Черчилля, Рузвельта и Сталина. Все они курят. Сталин так вообще трубку. Все рисунки выполнены в стилизации под миниатюры «Шах-наме». Они распространялись в Иране в местах скопления народа и были приурочены к Тегеранской конференции 1943 года. Неизвестно, какой пропагандистский эффект они оказали, но примечательна сама адаптация иранского эпоса к реалиям ХХ века.

Советская пропаганда тоже занималась чем-то подобным. Только делала это задолго до Второй Мировой. Ещё когда окраины России пылали революционным огнём, Персию попытались повернуть на путь социализма. Речь о Гилянской Советской Социалистической Республике, которая просуществовала с июня 1920 по сентябрь 1921 года. Нетрудно догадаться, что в своей агитации Гилянская революция использовала образ кузнеца Каве. Теперь он олицетворял могучий рабочий класс, который поднялся против своих угнетателей. Человек не от мира сего, Велимир Хлебников, который был тогда в Персии и «участвовал» в Гилянской революции, даже написал о Каве стих:

«Был сумрак сер и заспан.
Меха дышали наспех,
Над грудой серой пепла
Храпели горлом хрипло.
Как бабки повивальные
Над плачущим младенцем,
Стояли кузнецы у тела полуголого,
Краснея полотенцем.
В гнездо их наковальни,
Багровое жилище,
Клещи носили пищу –
Расплавленное олово.
Свирепые, багряные
Клещи, зрачками оловянные,
Сквозь сумрак проблистав,
Как воль других устав.
Они, как полумесяц, блестят на небеси,
Змеей из серы вынырнув удушливого чада,
Купают в красном пламени заплаканное
Чадо…»

А в 1961 году на советские экраны вышел фильм «Знамя кузнеца». Там всё о том же, только ещё больше революционной, классовой, народной утопии. Это хороший, наивный, ориенталистский фильм о борьбе с тиранами и змеелюдями. Смотреть его приятно и удивительно – вот какие картины снимал «Таджикфильм».

История кузнеца Каве, у которого царезмей сожрал семнадцать сыновей, учит тому, что подлинная революция начинается только тогда, когда на копьё вешают кровавую простыню, простреленные кальсоны или обыкновенный кузнецкий фартук.

Не ошибитесь, если придёт время.

#ПК_статья #ПК_этнография #ПК_фильм