Есть в фантастической литературе и кинематографе жанр постапокалипсиса. Само слово парадоксальное и даже глупое. Понятно же, что конец – это конец, и никакого «пост...» быть не может. Книжки и фильмы, которые называют этим словом, обычно взывают не к эсхатологическим чаяниям человека, не к жажде очищения и справедливого Божьего суда, который всё расставит по своим местам, и не к страху Большой Смерти мира, а к банальному желанию, чтобы всё взорвалось к хуям. Ведь гораздо веселее лазать по руинам и стрелять в мутантов, чем ходить на работу. К реальной эсхатологической проблематике, к Страшному Суду, к Воскресению, к Преображению, «постапокалиптические» поделки, как правило, отношения не имеют.

К этим темам ближе драмы типа «Жертвоприношения» Тарковского, посвящённые предчувствию Апокалипсиса, где эсхатологическое ожидание напряжено, а близость Конца воспринимается на эмоциональном уровне. Но вот подлинной постапокалиптической картиной можно назвать псевдо-документальный фильм Питера Гринуэя «Падения». Кстати, давайте слово «псевдо-документальный» забудем. Сам Гринуэй так бы никогда не сказал. И вообще, серьёзный, подлинно эстетический взгляд на мир не терпит таких определений. Мы же с вами верим всему и всегда! Ну, правда, неужели Ленин не был грибом, а акула в трюме лучше, чем пидор на рее?

Как и в фильмах про руины и монстров, в «Падениях» описываются последствия катастрофы, но катастрофа эта очень и очень странная. Пожилая Идио Фолленби (№ 60) зря запасала воду и заклеивала окна. Вместо взрывов и извержений произошло ЗОВ – Загадочное Ожесточённое Воздействие. Попробуем разобраться, что же это было такое, а фильм «Падения» нам в этом поможет.

Загадочное Ожесточённое Воздействие на то и загадочное, что про него ничего толком не понятно. На кого-то ЗОВ не оказало особенного влияния, некоторые погибли. А более девятнадцати миллионов людей по всему миру претерпели существенные трансформации как своего тела, так и своей личности. Телесные мутации у жертв ЗОВ самые разнообразные: от ожирения и экземы, до поистине фантастических изменений облика, как например отметины на лбу в виде австро-венгерского двуглавого орла и светящихся глаз у Скволин Фоллэйз (№ 10), а самая распространённая мутация – patagium fellitis, или «кожно-крылое заболевание». И самое главное – все жертвы ЗОВ стали бессмертны и разговаривают на 92-х новых, ранее не существовавших языках. К тому же, «заражённые» стали разучивать соловьиные трели, предпринимать полёты без помощи внешних устройств, собирать птичьи яйца, разводить на теле паразитов… ЗОВ смешало человеческую природу с природой птицы. Грёзы о полёте, проблемы лингвистики орнитологической номенклатуры, архитектура птичьих гнёзд и проблема взаимозаменяемости видов птиц вытеснили на периферию культуры все другие, ранее волновавшие человечество, вопросы. Всё это, вкупе с бессмертием, специфической стерильностью, половым квадроморфизмом и множеством других аномалий, в фильме называется «вступить в отношения с птицами». Тотальное изменение человеческого мира после ЗОВ как раз и является сутью этих самых отношений.

Из девятнадцати миллионов жертв ЗОВ фильм «Падения» рассказывает только о 92-х, причём выбраны они практически случайно. Всех этих людей объединяет только то, что в ежегодном справочнике ЗОВ, составленном в алфавитном порядке, их фамилии стоят рядом, так как начинаются с букв F,A,L,L. Поэтому информация о разнообразии проявлений ЗОВ (причины и значения), которую мы можем почерпнуть из фильма, будет фрагментарной. Что мы можем узнать о бессмертии жертв ЗОВ? Кроме того, что они не стареют, их не может убить молнией. А вот у Арденора Фоллатера (№ 25) было девять жизней, но он их все потратил, прыгая с высоких скал на потеху публике и для собственного развлечения. Ещё мы знаем, что окончательная смерть жертвы ЗОВ возможна только с помощью пугала, «это единственное место, где можно захоронить жертву ЗОВ, если та хочет прекратить общение с птицами».

Особенно интересен момент, связанный с языками ЗОВ. Так, Агропио Фоллавер (№26) является единственным (!) носителем языка Фоллавер. Хотя и так было понятно, что коммуникативная функция языка далеко не самая важная, языкам ЗОВ свойственно особое внимание к фонетике и мелодичности произношения. В них может быть семантически нагружен свист, или очень долгие паузы между слогами и лающие интонации. Многие языки ЗОВ крайне трудны для произношения. Антео Фолласпи (№ 20) даже сделал себе операцию в ротовой полости, преобразившую его речевой аппарат в подобие горла скворца, чтобы освоить язык Альтуес. Он же изобрёл искусственный язык Хартилиас Б, позволяющий «наладить общение с другими позвоночными, а именно, с птицами и с их предшественниками, рептилиями». Ещё один ЗОВ-лингвист Битан Фоллбутус (№ 42) написал книгу «Взгляд с Вавилонской башни», в которой он сопоставил все языки ЗОВ, объяснил происхождение языка вообще, его разделение и доказал, что названия птиц являются ключевыми словами в общем лингвистическом знаменателе. Вообще языки ЗОВ удивительны не только своей фонетикой: например Бетельгез «обладает безграничным словарным запасом и постоянно меняющимися грамматикой и синтаксисом», а в языке Курдин «преднамеренно поощряется двусмысленность и игра слов».

Причины возникновения ЗОВ высказываются самые разнообразные. Вот, скажем, Обсиан Фолликутт (№ 68) считает, что ЗОВ – «дорогостоящая мистификация, устроенная Альфредом Хичкоком с целью вызвать доверие публики к разочаровывающему концу его фильма "Птицы"». Наиболее развёрнуто о ЗОВ нам рассказывает Канопи Фоллбеннинг (№ 34). Канопи рассерженно пишет о боге-шарлатане, неопытном дилетанте с безответственным чувством времени. Позже Канопи смягчила тон записей, объясняя незавершенность ЗОВ тем, что Бог, должно быть, забыл какой-то навык. Спустя один день, она еще мягче отметила, что одному волшебнику практически невозможно успешно повторить трюк другого волшебника».

ЗОВ – это Апокалипсис, но только неудавшийся, незавершённый, испорченный (возможно – просроченный) то ли по причине халатности Бога по отношению к человечеству, то ли из-за каких-то его слабостей. Последний вариант, озвученный Канопи Фоллбеннинг, вообще предполагает, что Бога кто-то сменил. Может быть он сам покинул «должность», передав бразды правления миром кому-то ещё, а, может, произошла подмена – хитроумный самозванец, диавол, устроил ЗОВ, чтобы обмануть человечество. Кто знает, что там происходит на небесах? Но на земле ЗОВ скинуло человечество с пьедестала, на который оно горделиво взгромоздилось. Хотели уподобиться ангелам – пожалуйста: вот вам бесплодие и кожно-крылое заболевание. Хотели объять своим скудным рассудком всё мироздание, претендовали на универсальность языка описания, создали научный, философский, математический языки – теперь, будьте добры, поговорите на языке Капистан, «требующим большого количества слюны и высовывания языка». Вся ваша наука и философия ничуть не глубокомысленней песни скворца.

ЗОВ нанесло колоссальный удар по человеческой цивилизации – это настоящая катастрофа модернистской культуры. ЗОВ нивелировало все её ценности, расчистив место для полётов и соловьиных трелей. А вообще, судя по фильму, жизнь после ЗОВ стала интереснее и веселее. Люди по всему миру вдруг превратились в чудаков. Чудаки – элита грядущего мира.

Наверное об этом фильм «Падения». А, может быть, и не об этом. В любом случае, как-то так и должно выглядеть искусство. Оно поворачивает человека лицом к лицу к небывалому. Гринуэй – действительно большой художник, и фильм «Падения» у него вышел очень красивым. А ещё в картине прекрасная музыка, отдалённо напоминающая творчество нашего сюсюкающего грибного Маэстро.

Да здравствуют глухарь, тетерев и казуар! Слава птицам!

Ца!

#ПК_фильм