На днях застал обсуждение последнего сезона сериала «Чёрное зеркало». Он, если что, посвящён влиянию коммуникационных технологий на нашу жизнь. И вот что удивило. Все твердили о беспросветности проекта, говорили почти о мизантропических установках авторов и горячо оправдывали все «новейшие затеи»: технологии, мол, пользу несут. Взятые в отдельности, они не представляют никакой угрозы, потому и толковать о них в нежелательном ключе опасно, ибо даже легкий обскурантизм способен погрузить цивилизованного человека во мрак. Впрочем, последний пассаж не шибко противоречит проекту, который не о технологиях, а о нравственной несостоятельности людского племени, непременно обращающей во зло даже самые благие почины.

Но смутило другое. На фоне общего недовольства последним, третьим сезоном, спорщики обнаружили такую же общую симпатию к эпизоду «San Junipero». Краткая суть эпизода такова: в неоновых мерцаньях дискотеки девушка анемичной наружности (Йорки) встречает подвижную смуглянку (Келли) и попадает в полон её обаяния. Дистанция между ними постепенно сокращается, и барышни расстаются, будучи всего в шаге от известной близости. Но уже спустя неделю две красавицы нежнейшим образом сочетаются в доме, идиллически расположенном на берегу океана. Впоследствии выяснятся, что Сан-Джуниперо – место сентиментального лобызания Йорки и Келли – никакой не город, а убедительнейший симулякр, пространство гиперреальности, где человеческие субъекты получают «новую жизнь» и ностальгические отдохновения.

Происходит это в лучших традициях Рене Декарта: сознание/дух/душа/я (здесь Картезий не делал принципиальных различий) отпочковывается от тела (вспомним дихотомию Res Cogitas – Res Extensa) посредством «новейших разработок в области деантропологизации» и подключается к Сети. «Фундаментальное рассечение» возможно как прижизненно (с временными ограничениями), так и через пассивное самоумерщвление. В реальности же героини не столь очаровательны, ибо их свежесть давно прошла: Келли, потерявшая мужа и дочь, страдающая от рака, слоняется по Сан-Джуниперо в праздном ожидании скорой смерти; Йорки, много лет прикованная к больничному креслу, напротив, готовится к окончательной смене прописки и уже дала своё согласие на эвтаназию, чему, правда, становится препоной аспект юридический. Её отец и мать, ввиду своей религиозности, не собираются одобрять криптосуицид, поэтому единственный выход – заключить брак по «договорённости» и заручиться подписью супруга. Келли, прознав об этом, идет навстречу своей любовнице.

В конечном счёте оба существа отторгают естественную смерть и становятся призрачными насельниками Сан-Джуперино. Очевидно, что произошедшее в четвертом эпизоде – антропологический коллапс. Вынесение смерти за скобки жизни обесценивает саму жизнь, лишает человека возможности сопогрести себя Христу, взойти по лествице Иакова. Тупиковость картезианской модели, выраженной в переориентации с Горнего на падшее, наглядно продемонстрирована авторами эпизода – Чарли Брукером и Оуэном Харрисом. Тем не менее, именно «San Junipero» стал той самой отдушиной для зрителя, не принявшего сезон в целокупности.

И это симптоматично. Секулярное сознание и слышать ничего не хочет о смерти, мытарствах и Страшном Суде, ему подавай глянцевых молодцев и барышень, стилизованные локации, ностальгический пастиш и гедонистические забавы. Самый жуткий эпизод в итоге оказался самым привлекательным. К сожалению, прогрессивная аудитория сериала не распознала авторских интонаций и не услышала тех предостережений, которые особенно актуальны на заре постчеловеческой эпохи.

Да и поделом.

#ПК_фильм