Есть хорошая фраза: «Фарш не провернуть обратно». В разных вариациях она означает примерно одно – сделанного не воротить; того, что произошло, не отменить. Длинные мясные макаронины выползли из насадки и их не превратить в цельный кусок мяса. Тоже самое и с людьми. Ошмётки тех, кто прошёл через беспощадные механизмы, уже не собрать в людей. В таком смысле фразу и употребляют, но чаще всего о фарше почему-то говорят, как о чём-то постороннем. Тогда как через демоническую мясорубку прошли все мы.

За редким исключением мы уже являемся фаршем. Мы уже проиграли. Битва – когда мясо засовывалось в мясорубку – уже произошла. Можно долго говорить о причинах, стонать или предлагать очередной несбыточный прожект, но факт остаётся фактом – «русские» или «европейцы», те, кто хочет каких-то серьёзных, качественных перемен, а речь как раз о таких людях, давно разобщены, влачат жалкое маргинальное существование, а если им и приходиться действовать, то исходя не из своих взглядов, а лишь включаясь в чужие сценарии. Отсюда фрустрация, тотальное неверие в себя и эпоху, бунт одиночки и общий атмосферный фон, которой предпочитает веру в мифологический откат. «Вот раньше-то»; «Потребен такой вождь, как…»; «Нужно вести пропаганду, открыть людям глаза и повести их за собой…». Трагический эскапизм. Эскапизм, потому что непонятно – кого, куда и зачем. Зато понятно почему.

Вот, скажем, в чём феномен популярности того же Трампа? Так это ведь такой персонаж из 80-х, эпохи хэви-металла, фэнтези и белого беззаботства, когда «мы» были сильны и велики. Трамп – это смешная надежда, что ручка мясорубки прокрутится назад, и безбожные трансатлантические корпорации одумаются и заживут по заветам Генри Форда. Это как бы воображаемое возвращение к правильному капитализму бродяг и авантюристов XIX века, не боящихся рискнуть и выиграть, как выиграл сам Трамп. Это вера в возвращение белого вооружённого мужчины, который вновь станет хозяином своего рабочего места и своей фермы. Но, естественно, ничего такого не произойдёт. Никакой Трамп не отметит то, что столетиями последовательно приближали простые труженики и разного рода Форды – всеобщий рынок наёмного труда и, соответственно, бесконтрольную миграцию, наднациональный капитал, перетекающий из страны в страну, неизбежное расширение рынков сбыта и экономические кризисы, когда ёмкость этих рынков вдруг исчёрпывается. Это как ожидать, что мужчина наутро превратится в мальчика. Не превратится. Почему? Потому что фарш не провернуть обратно. И даже если представить, что его всё-таки провернули, что согнувшийся атлант расправил плечи, то рано или поздно всё вернётся к тому, что есть сейчас. Потому что это предполагают сами правила игры. Человек либо умирает, либо вырастает. Иного не дано. Вместо фарша получаем мясное колесо. Покатится оно по миру, передавит людям ручки-ножки и снова захотят они вернуться в благословенное частнособственническое время со свободной конкуренцией, которую, де, кто-то просто испортил.

Ведь действие всегда рождает отклик, противодействие. Мир одновременно укрупняется, идёт к глобальным союзам, один из которых уже напоминает союз планетарный, а на микроуровне мы дробимся, отчуждаемся от непосредственных переживаний и друг друга. Поэтому у множества людей есть объективная тяга к защите себя, своего быта и традиций. Есть и надежда, что разложение этих значимых для миллионов понятий можно как-то остановить или обратить вспять. Отсюда временная популярность «национализма», век которого давно закончился. Время покажет, что эти надежды были напрасны. Как и Вандея не в силах была отменить Великую Французскую революцию, так и правый президент или премьер-министр из Восточной Европы уж точно не отменит современный мир. Ведь эти политики-популисты его самая преданная, филейная часть. Они всего лишь хотят выйти из мясорубки не тоненькой спагеттинкой, а толстой, уверенно глядящей в будущее сарделькой.

Чаемый откат, так хорошо проштампованный в постапокалиптической индустрии, не произойдёт. Оптимистический консервативный реформизм тоже мимо. Невозможно, избежав катастрофических последствий, откатить Систему до предыдущего уровня, где она кому-то казалась справедливой. С тем же успехом можно попытаться заставить дерево превратиться в саженец. Поэтому не вернётся ни СССР 2.0., ни времена классического либерализма, ни век, когда люди и не думали осёдлывать тигров. Никто не говорит, что это плохие, неправильные желания. Отнюдь, они вполне объективны и имеют право на жизнь. Они просто странные. Потому что непонятно как именно что-то вернётся? Каким образом? Вот, скажем, некоторые люди хотят патриархальные ценности, чтобы жена с детьми у очага, а муж кормилец с бородой. Хорошо. Почему бы и нет? Но как это осуществить на уровне всего общества, а не отдельной семьи? Да есть только один способ – разрушить современное государство, которое эмансипировало женщину и взяло на себя часть извечных мужских функций – защиту (полиция, закон) и добычу (распределение соц. благ, рабочие места), отчего женщина, лишившись защиты и самостоятельности, вновь окажется привязана к фигуре патриарха. Вот примерно такой сценарий нужно провернуть. А в реальности предлагают читать «Домострой», который, как бальзам «Биттнер», сразу избавит от всех бед.

Это можно назвать фаршизмом. Хорошее получается слово. Фаршизм – это вера в то, что, взяв современных людей и произведя с ними некие магические манипуляции, можно вернуться в благословенное прошлое. Фаршизм может быть правым, а может левым. Требует он Франко или Рузвельта неважно, главное, что фаршизм не может потребовать чего-то реального, того, что может осуществиться. Фаршизм возникает от бессилия, от неверия, от невозможности что-то изменить и невозможности придумать что-то оригинальное, интересное. Естественно, что всё плохо, что сегодня мы переживаем жутчайшую катастрофу из возможных, эту мягкую катастрофу уютного сна из которого нельзя проснуться. Именно поэтому нужно особенно дерзко мечтать, говорить, задавать новые вопросы, пытаться на них ответить и действовать, жить, любить. А фаршисты ждут прихода мессии, который заведёт их обратно в мясорубку, и выведет оттуда свежим куском говядины или свинины.

Безусловно, очень важно изучать прошлое, хранить его, передавать и искать в углях пепел предков. Но кроме углей нужны искры. Огонь нужен. Иначе можно замёрзнуть. Вот зайдёшь к фаршистам, а там же холод, сосущая космическая пустота – обсуждают надои в III Рейхе или что-то из женевской социал-демократии. В некрофильском упоении мелькают чёрно-белые кадры ушедшей Европы. Никакой новой мысли за долгие годы. Они ведь просто умерли, навсегда закатали себя в тесто. Фаршисты ищут для своего похода в мясорубку лидеров и партии, которые регулярно обещают повернуть историю вспять, но неизменно несутся вперёд, к ещё более жуткому будущему, которое рождает ещё более сладкий сон о прошлом.

Пора твёрдо сказать: «Фаршизм не пройдёт». Оставим мясорубки сталинистам и домохозяйкам. Давайте, вспоминая прошлое, замечательное и не очень, при этом не будем в нём жить. Впрочем, и в будущее глядеть нет особой отрады. Надо соотноситься с вечностью. Пафосный, конечно, призыв, но в сути своей верный. Вечность – это вопросы о жизни и смерти, о свободе, о Боге, о любви и насилии, отчего на них начинает равняться наша жизнь, которая ещё может быть полной и значимой. Как сказал один любезный братец: «Поставь смерть в центр бытия, жизни, мысли и все жиды сами по себе как шелуха осыплются». Подставьте вместо «жидов» любую другую тему, волнующую фаршистов, и всё сразу прояснится. Так и надобно жить. Со смертью в центре. Какое тогда дело может быть до идеологического фарша?

Его ведь не провернуть обратно.

#ПК_публицистика