Порадуемся, что «Откровения странника своему духовному отцу» так и не имеют автора. И хотя современные исследования вычислили тайное имя, будем верить, что сгинуло оно в безвестности, заплутав по духовным дорожкам, привёдшим Странника то ли в сосновую глушь, то ли прямо к райской калитке. Тем более остался от странствий тот род литературы, который можно назвать если не душеспасительным, то потаённым.

«Откровения странника своему духовному отцу» были составлены в первой половине XIX-го века, а вышли в 1881 году в Казани под ещё более длинным названием, и с тех пор разошлись как в печатном, так и рукописном виде. «Откровения» приобрели известность в российском обществе, и в 1911 году были дополнены ещё тремя странствующими рассказами. В поздних «Откровениях странника» мы видим ту же Русь с тихими плёсами, на берегах которых ныне понастроили общественных купален. А вообще «Откровения странника своему духовному отцу» это такой поздний народный исихазм.

Исихазм – это мистическая восточнохристианская традиция, связанная с затворничеством, уединением, постоянным умным деланием Исусовой молитвы и, как итог, обожением, уподоблением Христу. Как показательный момент – современные текстовые редакторы подчёркивают слово «обожение» красным, указывая, что такого слова не существует. А оно ж всё-таки есть. Иными словами, исихазм – это отрезвление помыслов, подготавливающих, а не приводящих к богосозерцанию. Подобная формулировка подталкивает к сравнениям с йогой или изменённым состояниям сознания, хотя религиоведы, в том числе Мирча Элиаде, всегда подчёркивали условность таких сопоставлений. В традиции исихазма, в полном смысле являющейся традицией потаённой, справлять которую нежелательно без серьёзного наставника, главным деланием является сосредоточение, собирательство себя, полный контроль тела и духа, сжатие их в точку, которая, взрываясь белым светом, приближает, как душу, так и плоть к Богу. К сожалению, подробнее поговорить об исихазме не получится, потому что для этого необходимо быть посвящённым в его тайны, а подлинных исихастов сегодня не так много.

И вот о такой сложнейшей практике, о которой писали величайшие мыслители вроде Иоанна Лествичника и Григория Паламы, взялся говорить неизвестный русский Странник «самого низкого сословия, скитающийся с места на место. Имение мое следующее: за плечами сумка сухарей, да под пазухой Священная Библия; вот и все». Ум Странника поразил новозаветный призыв «непрестанно молитеся», который он никак не смог осмыслить – как же непрестанно молиться, коли телу и кушать надобно, и спать порой? Вот и пошёл русский человек по миру, взыскуя ответы на занявший его вопрос.

Вообще мистериальная позиция с т.з. господствующей религиозной институции всегда близка к прелести. Ведь молящийся в первую очередь сообщается с сердцем, которое часто бьётся своевольно. Так что мистик легко может принять наваждение за истину. Поэтому приобщиться к исихазму можно лишь под опёкой строгого и духовного человека. Собственно, критика «Откровений странника» как раз и связана с тем, что Странник сталкивается с внутренним делением без должного знакомства как с соответствующими текстами («Добротолюбием»), так и без соответствующего наставничества. С разрешения некоего безымянного старца, Странник сразу начинает подвижничество с повторения трёх тысяч молитв , хотя для первой поры рекомендуют всего лишь сто молитв. Да и в описании своего делания Странник часто ставит ударение на внешних, зажигающих свойствах – огне в теле, умиротворении от долгого чтения и блаженной усталости. Тут ведь просто смутиться и принять за огонь души огонь свечи.

То есть книжка такая, сомнительная – есть много доводов за её благодатность, а есть немало обвинений в том, что «Откровения странника» приводят к сектантству и духовной прелести. Так, небезызвестный профессор Осипов в своей критике подсчитал, что невозможно за сутки положить 12 000 молитв Исусовых, потому что а) это заняло бы минимум 37,5 часа; б) либо молитва читана скороговоркой, что ещё хуже. Осипову ответили, что Странник творил молитву по слову за биение сердца, следовательно, выходит пять ударов сердца на молитву, а сердце у среднестатистического мужчины бьётся где-то семьдесят два раза за минуту, то и получается, что на 12 000 молитв Странник тратил где-то четырнадцать-пятнадцать часов.

Но «Откровения странника» можно читать не просто как доступный народный комментарий к «Добротолюбию», а как свидетельство народной жизни и народной веры. Странник, как того и предполагает жанр путешествия, встречается с самыми разными людьми – староверами и маловерами. Интересна встреча с полесовщиком, который сторожит лес перед вырубкой. Уже десять лет он ест только хлеб и пьёт только воду, а когда обходит лес, то носит вериги в два пуда. Но всё равно не может поверить до конца, в том числе не может поверить, как оно так может быть, что мёртвые воскреснут во плоти. Странник не может переубедить полесовщика, и с огорчением отправляется в путь, где заболевает ногами. Странник долго лежит, не может подняться, пока его не вылечивают мазью из пережжённых костей. Тут и спускается откровение: «Сухие, сгнившие, почти совсем предавшиеся земле кости такую сохраняют в себе жизненную силу, цвет, запах, и действие на живые тела и как бы сообщают жизнь омертвелым телам. Это – залог будущего воскресения тел. Вот бы показать сие тому полесовщику, у которого я жил, при сомнении его о всеобщем воскресении!».

Странническая традиция хорошо отображена в русской литературе. От очаровательных художественных образцов, изучаемых в школе, до малоизвестных старообрядческих цветников. Оно и неудивительно, ведь странничество наряду с юродством культурологи называют отличительной чертой русской культуры. Лучше Николая Бердяева не скажешь:

«Странничество – очень характерное русское явление, в такой степени незнакомое Западу. Странник ходит по необъятной русской земле, никогда не оседает и ни к чему не прикрепляется. Странник ищет правды, ищет Царства Божьего, он устремлен вдаль. Странник не имеет на земле своего пребывающего града, он устремлен к Граду Грядущему. Народный слой всегда выделял из своей среды странников. Но по духу своему странниками были и наиболее творческие представители русской культуры, странниками были Гоголь, Достоевский, Л. Толстой, Вл. Соловьев и вся революционная интеллигенция. Есть не только физическое, но и духовное странничество. Оно есть невозможность успокоиться ни на чем конечном, устремленность к бесконечному. Но это и есть эсхатологическая устремленность, есть ожидание, что всему конечному наступит конец, что окончательная правда откроется, что в грядущем будет какое-то необычайное явление. Я назвал бы это мессианской чувствительностью, одинаково свойственной людям из народа и людям высшей культуры. Русские, в большей или меньшей степени, сознательно или бессознательно – хилиасты. Западные люди гораздо более оседлые, более прикреплены к усовершенствованным формам своей цивилизации, более дорожат своим настоящим, более обращены к благоустройству земли. Они боятся бесконечности, как хаоса, и этим походят на древних греков. Слово «стихия» с трудом переводимо на иностранные языки. Трудно дать имя, когда ослабела и почти исчезла самая реальность. Но стихия есть исток, прошлое, сила жизни, эсхатологичность же есть обращенность к грядущему, к концу вещей. В России эти две нити соединены».

Об этом же сказано в «Откровениях странника своему духовному отцу». Странник взбирается по духовной лестничке: от пробного проговаривания молитвы, до столкновения с ленью, скукой и усталостью, которые он побеждает усердием и верой. На его пути встречаются волки, разбойники и искушения, преодолевая которые, он пытается освоить тонкости восточной мистики. Поведав о ней в простом, доступном каждому ключе, Странник одновременно приоткрыл читателю сияние Фаворского света и вплёл ещё немного цветов в венок русского религиозного разномыслия.

Тут уж испытание для читателя: впадёт ли он в прелесть или вынесет из книги что-нибудь верное и чистое. Ведь в ней много красоты. Чего только стоит преддверье умного делания. Оно звучит как метафора, как молитва, как свет. Произнеси и запомни:

– Вообрази сердце и наведи глаза.

#ПК_статья #ПК_библиотека